(без) Право на ошибку

Доступ к визированным договорам у меня был. Я нашла нужный и внимательно его перечитала. И снова нахмурилась. Все вроде то. За исключением одного единственного слова.

Двенадцать процентов годовых не уплачиваемых, а начисляемых ежемесячно.

И разница с учетом суммы поставок была более чем существенная.

Черт. Я знала Веринского. Он всегда выгадывал для компании лучшие условия — мог биться до последнего за каждую десятую процента. Но и продажников на том берегу я тоже знала — они за те же десятые бились не меньше. От этого зависели их зарплаты. И человек, который смог повысить выплаты по машинам наверняка получил ощутимую премию.

Пусть компания и потратила не менее ощутимую сумму на откат. Откат, который получил кто-то с нашей стороны.

Я решительно встала и направилась в договорной отдел.

— Марина Евгеньевна, — старалась говорить спокойно и по-деловому, — мне нужно уточнить кое-какие моменты в договорах с несколькими компаниями, будьте добры выдайте все что касается поставщиков строительного оборудования.

— Вы можете просмотреть все в электронном виде, — женщина скривилась, — если у вас есть, конечно, доступ.

Да, меня здесь не любили. Ну и хрен с ними.

— У меня есть конечно доступ. А также есть доступ к бумажным экземплярам. Поэтому я жду.

Договоры мне чуть ли не швырнули.

Но я спокойно села за свободный стол и просмотрела их, стараясь не выказывать волнения. Потому что то, что я увидела, мне не понравилось.

Подпись Горильского."

"Он имел право подписи. И часто ездил вместо Миши на переговоры. И я была уверена, что согласовывает с тем все свои действия.

Мог ли согласовать это? Мог. Но я не поверила.

Спокойно отдала бумаги.

И вернулась на свое рабочее место.

Последующие два дня ситуация не давала мне покоя. Я снова просматривала разные цифры, уже целенаправленно, и понимала, что схема есть. Схема вполне действенная. В разных областях, чтобы не палиться. Почти недоказуемая. Но, по меньшей мере, требующая служебного расследования.

И если все действительно так, как я подозреваю, это означает что холдинг довольно давно, осторожно, но обворовывают на крупные суммы.

Могла ли я ошибаться?

Теоретически, могла. Черт, да мне очень хотелось ошибаться! Пусть Миша и не раскрывался до конца передо мной — он не был откровенен, скорее даже скрытен — но иногда проскальзывало в его словах и непростое детство, плохие отношения с родителями, какая-то совсем неприятная история с матерью, нежелание общаться со сверстниками.

Он был довольно замкнут одиночка по натуре — и одинок. Я чувствовала это, пусть Веринскому это и не мешало. Но в душу не лезла. Я понимала, что ему потребуется очень много времени, чтобы раскрыться. До конца принять меня.