Возвышение Меркурия. Книга 11

— А разве боги не умирают? Если сжечь вашу оболочку вместе с божественной сутью, а потом растворить разум, вы гибнете. А значит смертны.

Я разжал губы в усмешке.

— В таком случае, смертны абсолютно все.

На этот раз тот ответил, не прекращая постоянно менять форму.

— Так и есть. Все вокруг смертны. И ты тоже, юный бог.

Давно меня не называли юным. Наверное с тех самых пор, как мы разгромили финикийцев, которые считали, что возраст и опыт позволят им победить. Вот те позволяли себе самые разные высказывания по поводу нашего пантеона. Зря. Возможно именно из-за этого наша ярость была так велика, что мы даже не думали о взятии в плен или подчинение побеждённых врагов.

— Я могу его рр-р-разорр-р-рвать!

Голос Сандал прозвучал в моём сознании, а я присмотрелся к созданию. Кем бы он ни был, силы этому существу было не занимать. Только вот не вязался он с образом старого Рюриковича, который ушёл на покой, продолжив краем глаза приглядывать за своим родом.

— Кто ты и зачем заявился?

Вопрос не был праздным — желай этот странный конструкт меня прикончить, атаковал бы, пока я спал. Какой смысл ждать пробуждения цели? Чтобы она могла дать более эффективный отпор?

— Ты убил одного из потомков хозяина. И согласно его воле, теперь я должен забрать твою жизнь. Но… Есть нюанс. Отдавая приказ, он вёл речь только о жителях этого мира. Твоё тело отсюда, но вот сила и разум нет. Поэтому я всё ещё думаю, юный бог.

Раздражённо рыкнул Сандал. Полыхнул гневом Мьёльнир. Внутри меня тоже плеснулась толика ярости. Но в отличии от спутников, я с ней успешно справился.

Странная сущность, которая называла меня юным богом и абсолютно не боялась конфликта. Как будто перед ней вовсе не римское божество с трёхкомпонентной «искрой». Да ещё внутри собственной цитадели, где находятся члены его свиты.

— Как давно ты служишь своему хозяину? Откуда вы пришли? И куда он ушёл потом?

Размытый комок силы, что стоял посреди комнаты, на момент залился странным, каркающим смехом.

— Как много вопросов. Это даже интересно. Ты что и правда ничего не знаешь? Настолько молод?

Манера поведения раздражала. Но я старался сдерживаться. В конце концов, бог я или нет? Неужели не смогу управлять собственной яростью?

— Что я должен знать?

Существо прекратило меняться, приняв облик прямоходящего ящера высотой в полтора метра, который светился зелёным."

"— Многое. Но тебе об этом неизвестно. А я не хочу ничего рассказывать, человеческий бог. Возможно будь здесь хозяин, он бы и смилостивился, но его тут нет.

Или, что более вероятно, собеседнику запрещено о таком говорить, даже если у него есть такое желание. Судя по тому, что он не принимал никакого решения и тянул время, сущность сама желала разговора.