Возвышение Меркурия. Книга 11

Да, запасы энергии каменного спутника исчерпаны. Но я же римский бог, в конце концов. Есть ещё личный резерв божественной мощи. Если его не хватит, то переработаю на силу какую-то часть «искры».

— Плоть не выдержит сс-с-столько!

Верно. Не выдержит. Он прав. Я хлестнул чистой силой, рассекая вражескую атаку. Лёд, пропитанный ядом и усиленный воздушной волной. Комбинированный натиск троих Одарённых, в котором остальные выступили лишь энергетической подпиткой.

Мой ответ вышел неожиданно мощным — вниз посыпалась груда мелких кусочков льда, а пространство на момент очистилось от чужой сил.

Только сейчас, когда на меня разом свалился целый набор ощущений, я понял, что всё это время был под давлением менталиста. Возможно не одного, а целой боевой группы.

Божественная мощь, что отразила последнюю атаку, сбросила и этот прессинг, заставив разум ощутить всё происходящее.

В сознание пробивались чувства членов свиты. Холодная решимость и отрешённость Леры, которая была почти полностью истощена. Безумная, захлёстывающая ярость Прохора, напоминающая эмоции берсерка. Льдистое безразличие Ульриха — скандинав определённо готовился к смерти. Даже Гифер бился из последних сил. Где-то в стороне, отрезанный и окружённый кольцом врагов.

Разум Орлова почти не ощущался. О том, что командир моей гвардии всё ещё жив, говорила лишь тонкая пульсирующая нить связи. Вот Измайлов ещё вёл бой. Но где-то совсем далеко. В самом городе. Как бы не в его центре.

А Владивосток горел. Полыхал очагами пожаров. Позиции защитников были прорваны. Кое-где отдельные группы воинов ещё сражались. Держались в полном окружении, понимая, что погибнут, но не желая сдаваться. На улицы же вливались новые и новые отряды атакующих.

Отчаяние. Вот чем от всего это веяло.

— Мы всс-с-се умрём?

Тонкий писк Мьёльнира звучал с оттенками безнадёжности. И даже Сандал, всегда готовый рвать врага, лишь бессильно рыкнул в ответ. Крылья дракона были потрёпаны и изорваны, в корпусе зияли раны. Энергетическая плоть тоже уязвима для высококлассных боевых плетений.

Всё это навалилось за считанные секунды. Обрушилось на меня, вынуждая действовать. И я сделал то единственное, что пришло в голову. Потянулся к «искре», вцепившись в ту её крошечную часть, которая принадлежала Аиду. И воспроизвёл плетение, которое когда-то, очень давно, использовал Плутон. Именно после него, отец решил, что тому стоит заняться царством мёртвых. Потому что, пусть мы и выиграли ту битву, но цена оказалась слишком высока.

Громыхнул гром. Вдалеке. Потом ближе. Теперь вовсе над нашими головами.

Стремительно стягивались тучи. Закружился ветер. Со стороны врага снова плеснуло силой. Ещё одна атака, которую я встретил чистой божественной мощью.