Возвышение Меркурия. Книга 11

От резерва почти ничего не осталось, но сейчас мне нельзя было попадать под давление менталистов. Иначе ничего не получится.

Новые раскаты грома. Чернеющее небо. Осталось немного. Совсем чуть-чуть."

"Я влил в плетение всё, что чувствовал сам и переживали члены свиты. Боль. Отчаяние. Ярость. Страх. Решимость. На момент показалось, что этого мало. Что наших эмоций, даже объединённых вместе, будет недостаточно. Что всё зря и сейчас меня разорвёт в клочья отдачей.

Но нет. Сработало. Я почувствовал, как начал раскручиваться вихрь, втягивающий в себя все ментальные ощущения, до которых смог дотянуться. Выплески страха и злобы умирающих. Ненависть и обречённость тех, кто ещё оставался в строю. Отчаяние окружённых в городе. Каждая эмоция. Каждый её выплеск. Каждая капля из эмоционального океана, который разливался вокруг. Всё впитывалось в кружащий вихрь, втягиваясь в его завихрения и становясь частью структуры.

Новый раскат грома. Очередной удар врага. На запуск плетения Плутона ушла часть «искры». Небольшая. Может быть три-четыре процента. Но Мьёльнир был прав — когда я попробовал переработать ещё крохотный кусочек, чтобы отразить мощный коллективный удар, смертная оболочка отказалась пропускать силу.

Поэтому атаку пришлось встретить тем, что было в наличии — остатками сил, что каким-то чудом сохранились у нас троих. И этого предсказуемо не хватило.

Лопнул барьер. Яростно взревел Сандал. Пискнул Мьёльнир, который покрыл меня камнем, как второй кожей. С хрустом разлетелось ошмётками правое драконье крыло. Закружился перед глазами мир. А потом навстречу понеслась земля.

Мы падали. Пока ещё живые, но судя по ликующим эмоциям врагов, которые я сейчас чувствовал особенно остро, с их точки зрения, уже побеждённые.

Рухнув, я скривился от боли в сломанных костях и лопнувших внутренних органах. Рядом что-то глухо прорычал Сандал, пытающийся начать обратную трансформацию в призрачную форму. Обернулся булыжником Мьёльнир, у которого больше ни на что не хватало сил.

Со всех сторон приближались враги. Слабые Одарённые, которых я мог бы прихлопнуть ударом, будь хотя бы немного сил.

Моргнул. Посмотрел на лицо маньчжура, что подошёл первым. Тот, неверяще глядел на меня сверху вниз, сжимая в руках клинок. А я растянул дрожащие губы смертной оболочки в улыбке. Потому что свинцовые тучи наконец извергли из себя первые капли дождя.

Глава XVIII

Маньчжур, на чьём лице всё ещё отражалось неверие, начал заносить меч для удара, когда в стороне кто-то закричал. Вопль, полный острой боли, на момент перекрыл даже звуки боя. Разнёсся над полем битвы. Стал первой вестью грядущего.

Вражеский солдат отвлёкся.