Безбашенный

Кажется, сейчас тупо забьют насмерть, — блядь, хоть бы знать, по какому поводу вечеринка!

— Хватит.

Прямо передо мной останавливается внедорожник, и чей-то голос изнутри останавливает занесенную над моими ребрами ногу.

Пытаюсь подняться, опираясь рукой на землю, — нужно же достойно встретить того, кто сам ссыканул выяснить со мной какую-то непонятку и нанял для этого хер знает сколько бойцов.

Нога в лакированной туфле тут же опускается на руку, которой я шарю по земле, пытаясь поймать равновесие и удержаться хотя бы в полуприподнятом состоянии, прокручиваясь по пальцам каблуком под аккомпанемент их гулкого хруста.

— Асколов? — мне все-таки удается поднять голову настолько, чтобы разглядеть его лицо. — Решил доплатить за выступление? — ухмыляюсь, чувствуя, как по зубам струится горячая кровь.

— Я, блядь, сейчас с тобой за все расплачусь, сука, — как невменяемый, орет недавний заказчик, херача с ноги прямо по улыбке.

«Мира» — вспышкой проносится в мозгах, — и все. Я больше не чувствую боли. Я уже — ни хера не чувствую. Только одна мысль — что с ней? Как она там?

Судя по совершенно сумасшедшему, как у одержимого, взгляду, он все узнал. И вряд ли отправил ее домой с миром, пока тут разбирается со мной. Очень вряд ли.

— Мира, — выстанываю я, — видимо, как-то неосознанно пробормотав вслух то, о чем думаю, уже не замечая новых ударов, которые летят на меня со всех сторон.

— Да, блядь, — Мира!

Меня уже тупо держат двое, пока Асколов отрывается на мне, как на боксерской груше.

Но лучше, блядь, — так, чем на ней."

"— Тупой мудак! — Асколов дергает меня за волосы, заставляя посмотреть ему в глаза. — Ты что думал, — это любовь у нее большая случилась, да? Ни хера! Знаешь, как она мне досталась, а? Я просто ее купил! Представляешь, — вот так вот просто! Она продажная сучка — и не больше! Которой нравится тупо трахаться со всеми подряд, — даже, оказывается, и бесплатно! А я-то, дурак, столько бабла на нее выбросил! Или ты тоже ей платил, а? Чем, клоун ты, блядь, несчастный?

— Не всем нужно платить девушке, — выплевываю слова вместе с кровью и осколком зуба.

— Ах, даже так? Значит, с тобой она благотворительностью занималась?

Когда на тебя летит град ударов и уже не в первый раз, оказывается, ты просто перестаешь их чувствовать.

— А самому слабо было поговорить со мной по-мужски? — глаза уже заливает кровью, но, блядь, его совершенно сумасшедшее лицо, пока он херачит без разбора по моему телу, реально начинает пугать. Блядь, да он же тупо садист! И Мира сейчас в его руках!

— А по-мужски я с невестой своей говорить сейчас буду, — Асколов красноречиво опускает руку на ширинку. — Только она теперь, конечно, не невеста — так, соска просто. Подумай, блядь. Подумай.