Бездушный

После такого ответа бывшая невеста Ашкарти стала собирать по пути практически всю энергию, какую могла «ухватить», а затем удержать. Последнее, с каждым прошедшим днём после побега из призрачного дворца и прохода через Путевой холм, ей удавалось всё лучше и лучше. Как будто в её сознании открылся какой-то специальный резервуар с раздувающимися стенами. И чем больше энергии она в него помещала, тем сильнее эти стены растягивались. Словно воздушный шарик из далёкого-предалёкого прошлого, какое Алина уже почти и не помнила.

То, что задумка «копить бесхозную магию» правильная, выяснилось на уже следующие сутки.

К вечеру их небольшой караван снова сменил направление — с юга на запад.

«Воды почти не осталось, а там, я знаю, колодец», — пояснил своё решение Халеш."

"Кавалькада из шести лошадей и четырёх всадников втянулась в узкую котловину между барханами. Солнце, опустившееся к горизонту, светило прямо в глаза. Наверное, только поэтому путники обнаружили опасность не сразу, а лишь когда длинные тени от загородивших дорогу фигур протянулись на весь распадок. А через пару ударов сердца стало понятно, что поворачивать назад так же бессмысленно, как и рваться вперёд. Дюжина конников впереди и столько же сзади. Типичная разбойничья тактика.

Едущая третьей Алина без особой надежды взглянула на песчаные склоны, нависающие над относительно твёрдой тропой. Попытка подняться по осыпям могла, в лучшем случае, рассмешить, а насчёт худшего беглянка просто не думала.

— Слазьте с коней! Оружие наземь! — послышалось спереди.

Бросаться исполнять чужие команды ни Халеш, ни Давлет, ни Гиана не торопились. Скорее, наоборот. Первый и второй вытянули из ножен мечи и закрылись щитами (они были приторочены к сёдлам). Гиана, вплотную приблизившись к бывшей невесте Ашкарти, тоже сунула ей в руки щит, а сама принялась торопливо натягивать тетиву на выуженный откуда-то лук. Пара заводных лошадей осталась «гарцевать» позади, невольно прикрывая своих хозяев от заходящих с тыла разбойников.

— Я повторяю. Всем наземь! — вновь крикнул бандитский главарь. — А не то живо всех порешим, а баб ещё и по кругу пустим...

— Из луков они стрелять не начнут, — шепнула Гиана беглянке, справившись, наконец, с тетивой и накладывая стрелу. — Побоятся лошадей зацепить.

Алина молча кивнула. Насколько ей было известно, лошади в степи и пустыне и вправду ценились дороже любого другого товара. Ну, за исключением золота, драгоценных камней и молодых красивых рабынь. К последним, пусть с некоторыми оговорками, она относила себя и Гиану. Насколько это соответствует истине — в смысле, посчитают ли их таковыми бандиты, проверять не хотелось.

Страха, что любопытно, Алина перед разбойниками не испытывала. Вместо него в душе́ разгорались гнев и досада.