Бездушный

Ну да, я тогда думала, что это правильно, что мы в самом деле обуза и что должны быть им благодарны хотя бы за то, что не остались на улице и не погибли от голода. Это потом я узнала, что после родителей много чего осталось, и родственники держали нас только затем, чтобы распоряжаться наследством. Опекуны и сироты. Обычная история, если подумать...

— И ваше наследство они, конечно же, растранжирили, — попробовал я угадать.

— Растранжирили, да. Но не всё. Непроданным остался лишь дом, да и тот к совершеннолетию Дайруса почти развалился и там проживали лихие люди.

Опекуны сдавали его в аренду. Кому? Всё равно. Только бы деньги за эту халупу платили. В общем, чтобы вернуться в свой собственный дом, брату с теми лихими пришлось договариваться..."

"История была и вправду простая и, главное, совершенно обычная для всякого мира, где живут люди. Проверить, как было на самом деле, я, наверное, смог бы. Но проверять не хотелось. Эмоции, что я считывал с Триты с помощью рун, в рассказе про детство и юность выглядели достаточно искренними, но дальше, по мере повествования, столь однозначными уже не казались.

По словам женщины, брат всё же договорился с занявшими их жилище людьми. Но за это пришлось платить. Чтобы их с Тритой не тронули, Дайрус сперва стал наводчиком, а после и полноценным членом местной преступной шайки. Они гастролировали по всей провинции и, бывало, орудовали даже в третьем священном городе Ашкулуке. Грабили, воровали, мошенничали.

Рассказчица честно призналась, что после голодной жизни в доме опекунов её эта ситуация устраивала. Мошенничество? Разбой? Воровство? Общественное осуждение? Да пошло оно к демонам, это дурацкое осуждение! Главное, что у Дайруса появились деньги, а на остальное плевать.

Увы, но как это всегда и бывает, всё изменилось в один момент. При очередном налёте шайку накрыла стража. Дайрус сумел сбежать, но домой не вернулся. Дом у них попросту отобрали. Мало того, маги-законники наложили на Триту, как родственницу преступника, огромный денежный штраф.

Чтобы его выплачивать, приходилось работать едва ли круглосуточно и ютиться там, где работаешь. Немного полегче стало, когда она устроилась подавальщицей в местный трактир.

Хозяин предоставил новой работнице не только работу, но и жильё. Плюс закрывал глаза на ночные «при́работки», о которых Трита упомянула, пусть и сквозь зубы, но без сожаления.

Я, к слову, чего-то предосудительного в этом признании не увидел. Молодая и симпатичная девушка, воспитанная не в строгости и внезапно оставшаяся без гроша... Мало кто на её месте устоял бы перед таким искушением — трахаться время от времени с богатыми постояльцами и получать за это неплохой «гонорар».