Бездушный

Да и вообще, достаточно часто «святоши», которые осуждают подобное, сами готовы продать свои тело и душу кому угодно, лишь бы за это хорошо заплатили...

Первую весточку от пропавшего брата Трита получила через два года. В их трактир заглянул человек по имени Шимис, с виду уроженец Заморья. Он передал Трите письмо от Дайруса и пару десятков лартов, затем сообщил, что Дайрус подался в пираты, и предупредил, чтобы Трита вела себя осторожно. Что, мол, у брата много врагов, в Драаране практикуется кровная месть, поэтому, если в Лисавах объявится кто-то из драаранцев, его надо остерегаться.

Доверять можно только ему, Шимису, он, типа, приятель Дайруса. А от всех остальных надо сразу бежать.

Следующие два года Шимис появлялся в гостях регулярно, раз в два-три месяца, приносил вести о брате и деньги. А затем перестал. Исчез, словно его и не было. Спустя примерно полгода Трита забеспокоилась и на всякий пожарный свернула ночные забавы с клиентами. А потом в её жизни возник Дирул, катала-мошенник, безранговый маг, специализирующийся на иллюзиях. Он-то и предложил нуждающейся в деньгах подавальщице схему с разводом заезжих лохов.

Немного подумав, дамочка согласилась. И всё бы ничего, но в один из погожих дней в трактире, где она обитала, вдруг объявился некто по имени Краум...

— Когда вы сказали, что прибыли из Драарана, у меня просто сердце в пятки ушло, — сообщила с придыханием Трита. — А когда я увидела, как вы раскрутили Дирула и его шайку, то окончательно поняла: вы приехали, чтобы прикончить меня, но сделать это хотите по-тихому и ещё поглумиться. Я подумала, это всё из-за брата, что вас прислали его враги. В точности, как предупреждал меня Шимис. Что это кровная месть, а от неё не откупишься.

Я не знала, что делать, как поступить. Сначала хотела бежать, но Дирул убедил меня, что драаранца надо убить. Но сделать это надо тоже по-тихому, с помощью магии. А перед этим, чтобы никто ничего не заподозрил, провернуть наш обычный трюк с заснувшим клиентом. Простите меня, господин Краум, но я согласилась, — женщина покаянно уронила голову, но практически сразу же вскинулась и проговорила с надрывом в голосе. — Но пусть сам великий кракен станет свидетелем, я этого не хотела! Я не хотела, чтобы вы умерли, господин Краум. Вы были добры ко мне, были щедры, вели себя так, как никто другой и не думал вести себя с какой-то трактирной шлюхой...

В образе грешницы она выглядела великолепно. Роскошные волосы живописно рассыпались по плечам, губы дрожат, глаза полны слёз, рука прижата к груди, как у кающейся Марии Магдалины с картины великого Тициана... Что любопытно, она действительно верила в то, о чём говорила. Процентов примерно на восемьдесят. А что до оставшихся двадцати, то, как говорят в таких случаях, пусть они останутся на её совести...