Бездушный

Честно сказать, последнее утверждение показалось мне достаточно спорным, но спорить сейчас не хотелось. Гораздо важнее было получить максимум информации об Урочище, пока её здешний носитель не помер и, вообще, открыт для сотрудничества.

— Ага. С этим понятно. А что по второму обломку?

— По второму всё то же самое, только энергию он не притягивает не в виде «слёз» и «зубов», а в виде... эээ... специальной подушки из силы, которая держит тот остров, где мы находимся. Стоит только на несколько дней остановить переток энергии из малого осколка камня Баат вглубь Урочища, и та земля, на которой стоит наш лагерь, просто утонет в болоте.

Топи поглотят её целиком, вместе с людьми и постройками.

— А сколько у вас в запасе камней?

— Камней? — не сразу сообразил целитель.

— Ну, в смысле, драконьих слёз и зубов.

— Все здесь, господни командор.

Маг открыл один из стоящих поблизости сундуков и указал на рассыпанные там янтарные шарики.

— Предлагаете мне считать самому? — поднял я бровь.

— Нет-нет. Конечно же, нет, — спохватился Ридий. — Сейчас их здесь около шестисот.

— Так мало? С чего бы?

— Бо́льшую часть мы потратили этой ночью, — извиняющимся тоном пояснил лекарь.

— Как раз чтобы обеспечить фронт работ на сегодня. А предыдущая отправка в Империю случилась пять суток назад, поэтому вот, — развёл он руками, — накопить пока не смогли.

Я ещё раз окинул сокровище плотоядным взглядом, задумался..."

"Если лепила не врёт, то до нового большого портала и, соответственно, обмена информацией с Орденом магов-откупщиков остаётся не менее трёх недель. Времени целая уйма. Но кое-что надо всё же проверить.

— Где ваш связь-камень, Ридий?

— Связь-камень?! — вытаращился на меня лекарь.

— Откуда?

— Ну, как-то же вы должны со своими связываться... помимо порталов, — изобразил я сомнение.

Ридий тяжко вздохнул:

— Увы, господин командор. В Драконьем Урочище связь-камень не действует. Это определили самые первые маги из Ордена, когда ещё только налаживали добычу «слёз» и «зубов». С тех пор здесь, насколько я знаю, ничего в этом плане не изменилось...

Когда мы вернулись на площадь, там изменилось многое.

Аршаф сидел под навесом, где раньше ставили клейма, и не спеша принимал доклады от почти бывших сидельцев.

Почти, потому что от работы и от охраны их уже освободили, но на волю пока не выпустили.

— Несколько старых знакомых нашёл, — сообщил «вор», кивая на группу каторжников, командующих на площади остальными.

— Надеюсь, они тут все в бригадиры выбились? — усмехнулся я в тон.

— Обижаешь, начальник, — хмыкнул Аршаф. — Бугор, он, что на воле бугор, что в тюряге. А уважение в этой среде за деньги не купишь. Только личными качествами.

— Как у тебя, например.

— Ага, — радостно согласился напарник...