Бюро гадких услуг

– Римма, вот вы рассказывали, что Арина никуда не любила ходить… А муж ее, наоборот, заявил, что к портретам его потянуло после того, как Арина заявилась очередной раз домой пьяная. Она была неравнодушна к спиртному?

– Да ну что вы! Просто мама Остапа, Вероника Мефодиевна, любила изредка побаловать себя наливкой собственного приготовления. А чтобы совместить полезное с приятным, в таких случаях она неизменно приглашала к себе на собеседование невесток. Не знаю, как уж там Полина, а Арина приезжала от свекровушки домой в весьма непотребном виде. Она ужасно казнила себя потом, но отказаться совершенно не могла, старуха умела настоять. Остап злился, но маменьке слова поперек тоже сказать не отваживался. Вот и приходилось ему периодически терпеть неприятное зрелище – пьяную жену. Кстати, меня всегда это злило, сам защитить жену от матери не мог, а Арине потом выговаривал. Но разве кому-то есть дело до моей злости!

Люся поерзала на сиденье.

– А вы уверены, что ваша хозяйка была настолько безгрешна? Может, у нее где-то на стороне друг имелся?

– На друга время надо, а она все больше дома околачивалась. Один раз, правда, звонил ей мужичок… Тарасов какой-то. Ну так, похоже, у них с ним никакой сердечности не было, потому что Арина на него прямо-таки рычала.

Подруги всполошились.

– Что за Тарасов! Подробней, пожалуйста.

– Да какие там подробности! Я же в низшем составе прислуги, так сказать, потому к телефону и не подхожу, ничего особо не знаю. Просто однажды с полочки телефонной пыль стирала, тут телефон и зазвонил. Да так долго верещал, а никто трубку не брал. Я подумала, что Арина спит, трубочку и сняла. «Алло», – говорю. А мне в ухо мужик орет: «Арина, это Тарасов. Сколько дрыхнуть можно?!» Я ему: «Арина Николаевна еще спит, с вами прислуга разговаривает». Мужик перематерился, сказал, что голоса наши спутал. Потом я доложила, как положено, Арина трубку взяла и так с ним разговаривала… ну прямо, как змея, шипела. Я ничего из разговора не слышала, да, честно говоря, и не прислушивалась. И все-таки не сердечный друг это был, точно вам говорю, – важно рассуждала Римма, увлеченно вылавливая ложечкой фрукты из мороженого.

– И квартиру ваша хозяйка нигде не снимала?

– А зачем? Ей и в своем доме места хватало. И потом, я же вам говорю: она никуда надолго не отлучалась. Знаете, а вы сходите к Полине, она работает в павильоне «Флористики», на Краевой. Ей должно быть что-то известно. Только, пожалуйста, если можно, не говорите, что это я вас к ней направила. Мне же еще в том доме работать.

Люся, уже поднимаясь из-за стола, спросила напоследок:

– Скажите, Римма, а откуда вам известно так много?"

"– О господи! Тоже мне тайны! Нас же никто за людей в доме не считает.