Забывший имя Луны

Васек и Валек взялись было обижаться и заводиться, но умница-Тимоти успокоил их, вспомнив, что у него в детстве была кошка, которая консервы тоже не ела, и вообще нормальные звери консервы не жрут, а поскольку Придурок всего лишь наполовину человек, то это не его вина, если его звериная половина… Валек и Васек рассуждений Тимоти не дослушали, но остыли.

Подумав, Кешка как мог объяснил Ваську (из них двоих он казался посмышленей и лучше понимал Кешку), что если они принесут нормальное мясо или рыбу и лук, то он, Кешка, берется их приготовить и будет еще вкуснее, чем каша.

Валек и Васек тутже воодушевились и в этот же день к вечеру приволокли все сразу, присовокупив, по совету Бояна, целый набор всяких специй. Кешка вывесил рыбу за окно и тутже взялся за мясо. Валек и Васек уселись в кухне у стола, поставив на него толстые локти, и с детской непосредственностью наблюдали за всеми действиями Кешки, которые, вроде бы, были для них в диковинку. (Оба они были из трудных подростков, семьи как таковой никогда не имели, с детства болтались на улице, познакомились между собой в колонии для несовершеннолетних, и с тех пор были неразлучны).

Кешка обжарил мясо на углях в печурке, потом задумчиво сжевал приличный полусырой кусок, прикидывая дальнейшие действия.

– Сковородник тебе в хозяйство надо, – посоветовал зашедший полюбопытствовать Боян.

– Да, сковорода, – согласился Кешка, разом вспомнив и само слово, и его значение.

– Завтра принесу, – с напускным безразличием откликнулся из комнаты Тимоти, вроде бы не интересующийся хозяйственной деятельностью Кешки.

В этот раз мясо получилось как бы тушеным, но пахло печкой, углями, жареным луком и травами (большинство приправ были Кешке незнакомы, и он экономно и аккуратно насыпал по чуть-чуть из каждого пакетика).

"

"Ели все, кроме отсутствовавшего Поляка (но он вообще питался отдельно, какими-то странными сиропами и таблетками), и даже Млыга пробурчал что-то одобрительное. После мяса в кастрюле осталось много подливки, которую Валек и Васек смешали с кашей и сначала хотели оставить на утро, но потом дружно уговорили во время вечернего смотрения телевизора.

После этого случая Кешка стал как бы признанным поваром каморы, и уходя по делам, все насельники принимали от него продуктовые заказы.

Как и во всем, за что брался, Кешка совершенствовался на удивление быстро.

– Боян, ты – сало, яйца. Они, – кивок в сторону «близнецов». – побьют. Вы – картошка, лук, морковь. Тимоти – рыба. Большая, хорошая, белая, у хребта – желтая. Ты – знать, они – не знают.

– А что будет-то, а, Придурок? – спрашивал Васек, непроизвольно облизываясь.

– Рыба – мочить, потом жарить, потом тушить. Сало жарить, картошка – вокруг, лук в уксус. Вкусно, – охотно объяснял Кешка.