Забывший имя Луны

Еще раз поглядел в зеркало, нахмурил брови, растянул губы, обнажив крупные ровные зубы, едва заметно переменил позу, ощутив сопротивление необмявшихся еще швов.

– Алекс, кто он у тебя? Откуда ты такого взял? – с тревожным любопытством воскликнула Рая. – Он же у тебя как зверь лесной зубы скалит…

– Где взял, там больше нет, – отшутился Алекс, расплатился и махнул Кешке рукой: пошли, мол.

* * *Дни и ночи снова, как и в первые городские дни, слились для Кешки в одну сплошную круговерть впечатлений, ощущений, звуков, зрелищ, запахов, и бездумного темного звериного отдыха.

На обдумывание происходящего не хватало ни времени, ни сил.

Алекс давал минимальные пояснения, необходимые для того, чтобы не потеряться в круговерти событий, не сделать чего-нибудь недолжного, или наоборот, не пропустить того, что сделать очень даже желательно. Повинуясь не инструкциям, но своим собственным инстинктам, Кешка всегда оставался в тени, подальше от ярких ламп и светильников, ходил вдоль стен, все время держал в поле зрения все возможные выходы из помещения, на вопросы отвечал утвердительным или отрицательным кивком, общаясь же с кем-то, не подпускал собеседника слишком близко к себе, оценивал направление сквозняков и неизменно вставал с наветренной стороны.

Сначала Кешка вне дома ничего не ел, только пил, осторожно сжимая в пальцах хрупкие прозрачные чашки на ножках, но потом, используя острую лесную наблюдательность и тщательно копируя окружающих, научился пользоваться вилкой, ножом и салфетками, после чего прекратил поститься и принялся потихоньку отъедаться, явно предпочитая мясную пищу и избегая острых, наперченных блюд.

Алекс, не открыто, но внимательно наблюдавший за своим «питомцем» (сам Кешка отлично знал об этом наблюдении и учитывал его), как-то заметил, наполовину в шутку, а наполовину, вроде бы, и всерьез:

– Ты и вправду лесной зверь, хищник к тому же. Не загрызешь меня как-нибудь ночью, а?

– Я не хищник, я человек, – как всегда в разговоре с Алексом, Кешка тщательно подбирал слова. – Даже зверь своего зверя загрызть нет. Зачем спрашиваешь?

– У зверей все так и есть, – серьезно согласился Алекс. – Но у людей, Придурок, все по-другому.

У людей, если человек зазевается, или там слабину даст, его тутже свои же и загрызут. И потому надо всегда настороже быть. Ты это запомни.

– Я запомнить. Но я не понимать, – упрямо мотнул стриженной головой Кешка. – Зачем человек человека загрызть будет? У людей много еда."

"– Да, Придурок, ты прав. У людей очень много всего. Гораздо больше, чем нужно. Но всегда у кого-нибудь чего-нибудь больше, чем у других. Еды, одежды, самок, машин, денег, домов… Понимаешь? – Кешка кивнул.