Забывший имя Луны

Особенно мысль эта окрепла после того, как однажды к вечеру, выходя из машины у Алексова дома, Кешка взглянул на небо и вдруг понял, что не знает, какая сегодня в течении дня была погода. Светило ли солнце, какие были облака, шел ли снег, и если шел, то какой, сухой или мокрый, какого цвета был закат и какую погоду он предвещал на завтра. Не знать, не заметить всего этого – такая вещь была абсолютно немыслимой в прежней Кешкиной жизни. Он почувствовал себя обиженным и обворованным неизвестно кем, как бывало, когда какой-нибудь находчивый лесной зверь или птица отыскивал и опустошал его, кешкины, ягодные, грибные, ореховые кладовые или силки.

Одновременно с этим пришла и мысль о том, что в вечной тесноте города, когда редко удается взглянуть дальше, чем на бросок вперед, вроде бы менее острым стало зрение, а нюх так и вовсе пропал наполовину от обилия острых и неприятных запахов."

"Красиво и чисто одетые люди с острыми, колючими взглядами больше не пугали и не интересовали Кешку. В них также не было тайны, как и в обитателях помоек. Их жизнь напоминала Кешке жизнь колонии чаек – жестокую и бескомпромиссную борьбу лощеных гладконогих птиц с резкими, безжалостными голосами.

Часто, мотаясь с Алексом на машине по городу, проясняя, закрывая и утрясая бесчисленные «дела», Кешка вспоминал рваный и ломкий охотничий чаячий полет, внезапные холостые броски, поспешное удирание с удачным уловом, пока не отобрали сородичи… Не в силах разглядеть и понять ничего, кроме поверхности жизни, Кешка, тем не менее, был абсолютно лишен предвзятости, и потому многое видел удивительно точно.

Однажды он спустился в метро, в надежде встретить там Евгения Константиновича и поговорить с ним, но того нигде не было видно.

Кешка решил, что старый музыкант, должно быть, заболел. Еще от насельников он слышал, что болезнь – неприятное событие, которое довольно часто случается с людьми, особенно пожилыми, но до сих не очень хорошо представлял себе, что это такое. Прихварывающий Боян пытался объяснить ему, но Кешка объяснений не понимал. Сам он всегда твердо знал причину своего плохого самочувствия – долго не ел, съел что-нибудь плохое, долго плавал в холодной воде, отморозил или обжег руку – и наличие еще какой-то таинственной болезни в отсутствие этих понятных и легко обозначаемых факторов казалось ему туманным и мало правдоподобным. Когда Боян в отчаянии от Кешкиной непонятливости сослался на смерть, как следствие какой-либо из болезней, Кешка только пожал плечами. Он видел много смертей и знал, как ему казалось, все их причины. Умирают от несчастного случая, умирают, став чьей-нибудь пищей, умирают, защищая себя, свою самку или своих детенышей. Еще умирают от слабости, от исчерпанности сил и просто от нежелания жить.