Забывший имя Луны

Боян, сбросивший плед, снова обозначился в коридоре и тревожно озирался. – Где Кешка? – почти ласково звал Алекс, смиряя злость, раздражение и нетерпение. – Ищи Придурка!

Преодолев порог, Дура выпрямилась на тонких лапах, опустила влажный нос к заплеванному полу и, победно тявкнув, рванулась наверх к чердачному этажу. Двое алексовых головорезов, повинуясь бешеному взгляду, ломанулись за ней. Аккуратно запертую дверь чердака снесли в два удара. Тимоти судорожно облизнул пересохшие губы. Алекс, перешагивая через ступеньку, тоже двинулся наверх. Боян скинул на пол плед и с неожиданным проворством пошлепал вслед за остальными.

На чердаке был темно и влажно. Влажные полусгнившие доски пружинили под ногами. Пахло мочой, кошками и опилками. Труха из старых голубиных гнезд сыпалась на голову и за шиворот. Чердак был весьма высок и обширен, но, несмотря на это, все время хотелось нагнуть голову.

Неожиданно где-то в вышине послышался скрип и открылась маленькая прямоугольная дверца, в которую сразу же ударил розоватый свет догорающего зимнего дня. В розовом луче закружились пылинки и потревоженный пух из голубиных гнезд.

Сгорбленная черная фигурка нырнула в раскрытую дверцу и сразу же протопотали по жестяной крыше торопливые легкие шаги. Тимоти вспомнилась площадь Звезды из сказки про трех Толстяков и гимнаст Тибул, убегающий от гвардейцев. На глаза отчего-то навернулись слезы. Наверное, труха попала – решил Тимоти и потер глаза кулаком.

На крыше гулял морозный, обжигающий своим дыханием ветер. Вдоль голого на вид, обледенелого по сути жестяного края мела поземка. По земле – это по-земка, – отрешенно подумал Тимоти, – а если по крыше, то это будет – по-крышка.

Творилось с ним что-то странное – он думал о чем-то таком, о чем не думал уже много лет. И не боялся. Ощущение было пустотным и приятным. – Наверное, я скоро умру, – решил Тимоти. – Я где-то читал, так бывает перед смертью. Вот прямо сейчас Алекс меня и убьет. Только Придурка поймает… Или я от него, от Придурка заразился? Этим его звериным бесстрашием. Ведь Алекс же на чем сел – он думал, Придурок как все, его на том же крючке держать можно: деньги, выпивка, бабы, власть, сила, страх…Я тебя из грязи достал, я же тебя в грязь и втоптать могу… А вот накось, выкуси – Придурка все это словно и не касается вовсе. А все почему? Потому что он только наполовину человек. А мы все насквозь: люди, людишки…

– Вот он! Вон, гляди!

Обрисованный последними лучами заходящего солнца, Кешка стоял на краю крыши и словно бы задумчиво глядел куда-то вниз. Вот он взмахнул руками, к чему-то примериваясь, и на миг его тонкая статная фигурка помстилась крылатой сразу всем преследователям. Даже сбежавший из боевика персонаж помотал ежиковой головой, отгоняя наваждение.