Забывший имя Луны

Все это вместе вызывало у Кешки живой интерес и жесточайшие ночные головные боли, во время приступов которых он бегал по длинному коридору, сжав голову руками, и шипел, стараясь не разбудить никого из насельников.

Прекратила все это скромная нищенка баба Дуся, у которой лица кавказской национальности оттяпали квартиру (Черные, черные такие – рассказывала баба Дуся. – Ровно черти в аду. А во рту-то все зубья золотые…), и выгнали одинокую как перст старушку прямо на улицу. Третий год баба Дуся промышляла возле магазинов и в переходах метро и жила в сквоте из милости, любимая всеми за редкую ясность и тихость нрава.

– Угробят мальчишку, как есть угробят своими дуростями, – решила баба Дуся, понаблюдав за процессом «образования» Кешки и за его ночными бдениями, ясно видными ей из-за старческой бессонницы. – Ничего вы не понимаете. Сама буду его учить, – заявила она оторопевшим поэтам и художникам. – А вы прочь отойдите. Я вам скажу, когда ваша блажь уже для его ума без опасности будет.

В годы своей ранней пионерской юности баба Дуся состояла в отряде по борьбе с неграмотностью и на двоих с подругой за одно лето, несмотря на вредоносное сопротивление несознательного элемента, почти полностью победила неграмотность в карельском селе Руотсинпюхтя.

За это обеим подругам вручили грамоты, подписанные самим Луначарским, и избрали делегатками пионерского съезда, пропуском на который служили огромные, багровые как кровь мандаты. Мандат и грамота, бережно хранимые более 50 лет, тоже достались ненавистным кавказцам. «Приходили ко мне лет 20 назад пионеры, просили в школьный музей отдать, да я не отдала. Не понравились они, вишь, мне – шумные да наглые. Вот дура-то была – сегодняшних-то и во сне не видала,» – сокрушенно качала головой баба Дуся.

Опираясь на свой пятидесятилетней выдержки опыт, баба Дуся взялась учить Кешку читать и «считать арихметику» (так сама баба Дуся называла свои уроки). Кешка, помня слова Феди об обучении, взялся за учебу охотно и на удивление быстро, словно вспоминая, освоил буквы. Простые примеры в пределах 20, во время решения которых баба Дуся милостиво разрешала ученику прибегать к помощи пальцев и коробка спичек, тоже давались без особого труда.

Сложнее было складывать буквы в слова.

Про себя Кешка уже давно угадывал слово, и мог назвать его вслух, но вот сложить буквы в слога, а слога – в слова… Здесь наступал полный затор, и у вдохновленной начальными успехами ученика бабы Дуси в прямом смысле опускались руки, обтянутые серой пергаментной кожей, похожей на чешуйки осиного гнезда."

"В конце концов сложилась вполне парадоксальная ситуация – Кешка мог про себя прочесть любое знакомое слово или даже несложный текст, а потом рассказать, о чем там говорилось.