Забывший имя Луны

Но читать вслух он не мог. Баба Дуся была расстроена и, качая головой, говорила, что 60 лет назад у нее получалось гораздо лучше и предполагала, что с пионерских лет она в чем-то сдала, но насельники придерживались иного мнения, поздравляли Кешку и бабу Дусю с победой и даже устроили коллективную пьянку по поводу появления в их обществе еще одного культурного и грамотного человека. Половина тостов поднималась за бабу Дусю, которая краснела как девушка, и прикрывалась платочком. В конце вечера супруг хиппи встал на одно колено и торжественно вручил окончательно польщенной старушке зеленую вышитую салфетку и почетную фенечку, стилизованную под мандат.

На салфетке черными нитками был вышит портрет кубинского революционера Че Гевары, но все насельники, предварительно сговорившись, в один голос подтвердили, что это лицо наркома просвещения Луначарского в дни его молодости. Баба Дуся прослезилась и, встав, в пояс поклонилась собравшимся. Вслед ей, расчувствовавшись, зарыдали супруги хиппи, Дети Радуги и давно спившийся краснодеревщик Володя, который когда-то, в годы своей комсомольской юности был на Кубе, видел и слышал Фиделя Кастро и, ни слова не понимая по испански, был, тем не менее, совершенно покорен его темпераментом и обаянием. Кешку кормили, ласкали размягченными теплыми взглядами, хлопали по плечам и писали карандашами и фломастерами на стенах все новые и новые слова с тем, чтобы Кешка прочитал их. Краснодеревщик Володя писал лозунги, и, убедившись, что Кешке они не по зубам, сам же их читал, а потом залез на стол, встал по стойке смирно и запел «Венсеремос». Кешка метнулся было вперед, чтобы снять Володю со стола и прекратить безобразие, но все остальные нашли выступление Володи вполне уместным. Среди присутствующих нашлось еще двое-трое насельников постарше, кто помнил слова, а остальные, стуча кулаками и каблуками, истово выкрикивали припев:

Венсеремос! Венсеремос!Над страною призывно летит!Венсеремос! Венсеремос!Это значит, что мы победим!После праздника жители сквота снова принялись за Кешку, но сам образовательный процесс уже вышел из берегов, и как весеннее наводнение, захватывал все доступные ему территории.

Худенький режиссер из «Логуса» вел актерский тренинг в сохранившейся бельетажной анфиладе (много лет двери анфилады замазывались и завешивались коврами жителями коммуналки, но теперь силами насельников были отшкрябаны от старой краски и штукатурки и открыты настежь, создавая чудесное впечатление первичного и свободного греко-римского пространства).