Забывший имя Луны

Или вообще поспи, вон, у тебя же шнифты коцаются…

– Что?!"

"– В смысле «глаза закрываются», – робко пояснила Антонинина подружка, странное, абсолютно бесцветное существо. Вот уже полгода она через день бывает у нас дома, а я все никак не могу запомнить, как ее зовут. Даже неудобно. Таня? Света? Лена?

Продолжение разговора было чревато, опасно, бесперспективно и как следствие всего вышеперечисленного – бессмысленно. Поэтому я ушла в другую комнату, аккуратно прикрыв за собой дверь. Из-за двери доносились отдельные, преисполненные высокого интеллектуализма реплики:

– Так пойдет?

– Не пойдет! Вот этим мажь!

– А сюда что?

– А вот это повесь!

– А пойдет?

– Точно – не пойдет! А так?

– Фиолетово!

– Да ничего не фиолетово! Гляди – самый понт!

В этот момент позвонили.

Два звонка, одновременно в дверь и по телефону.

Я взяла трубку, а полуодетая Антонина побежала открывать.

– Анжелика Андреевна, я понимаю и безусловно принимаю все, что вы, должно быть, хотели бы мне сказать, – раздался в трубке голос Вадима. – Но именно то обстоятельство, что мы с вами – уже не безмозглая, эмоционально и гормонально напряженная молодежь (в этот момент я невольно посмотрела через плечо, ища взглядом дочь и ее подругу), заставляет меня надеяться, что вы сейчас не бросите трубку, а выслушаете меня…

– Да, – холодно произнесла я.

 – Я вас слушаю.

Мне было смешно. Телефонный Вадим казался похожим на бантик.

– Могли бы мы встретиться с вами и поговорить?

– Опять в концерт? – осведомилась я. – Спасибо, что-то не хочется.

– Но, может быть, что-нибудь другое? Например, цирк? – Вадим на другом конце телефонного провода позволил себе улыбнуться. Чуть-чуть, слегка.

Я словно наяву увидела эту улыбку. Приступ амнезии закончился. Штирлиц-Исаев-Тихонов.

– Я хочу вас видеть. К тому же у меня есть сведения, которые, возможно, представляют для вас некоторый интерес.

«Штирлиц пробрался в кабинет Мюллера и читает секретные документы из сейфа. Неожиданно в кабинет вбегает Мюллер, хватает со стола первый попавшийся документ и стремительно выбегает, не обратив на Штирлица никакого внимания.

– Кажется, пронесло! – подумал Штирлиц.

– Тебя бы так пронесло! – подумал Мюллер.»

– Хи-хи-хи! – сказала я в трубку.

Жизнь становилась интересной. Я даже подумала о том, чтобы купить новый джемпер и новую тушь для ресниц.

– Простите. Что?

– Ничего. А вы не можете сообщить мне эти сведения по телефону? Это как-то касается пропавших папок? Их содержимое вас разочаровало? Но я же предупреждала: там нет ничего секретного!

– Анджа, я не брал ваших папок, – сдержанно сказал Вадим.

«Последние дни войны. В имперской рейхсканцелярии – паника. Все бегают взъерошенные, жгут документы, пакуют ценности. Мюллер уничтожает секретный архив.