Забывший имя Луны

– Что ж вы, Анжелика Андреевна, не спросив, дверь открываете? – по-голливудски улыбнулась девушка, сообразив, что я не знаю, кто она, и почему-то страшно довольная этим фактом. – Знаете же, какая сейчас криминальная обстановка. А вдруг я наводчица?! – она дурашливо вытаращила глаза и выпятила губы, сделавшись похожей на добродушную лягушку, и именно в этот миг я вспомнила…

– Женя! – ахнула я. – Женя Сайко! Как же ты, девочка, похорошела!"

"Женя Сайко цвела пунцовеющими ланитами и благоухала на всю площадку не слишком дорогим и тонким, но весьма мощным парфюмом. Мое удивление ей было явно приятно, более того, она его, по-видимому, прогнозировала и предвкушала заранее. Не оправдать ее надежд я не могла, поэтому старалась и удивлялась во всю силу. Да и было чему! Я помнила Женечку как невзрачное тонконогое и круглощекое существо, похожее одновременно на отощавшую лягушку и кузнечика с водянкой головного мозга. И без того невысокий лоб закрывала обесцвеченная челка, под которой Женечка прятала неувядающие прыщи, со щек вечно сыпалась «перламутровая» пудра, обнажая крестьянский пятнистый румянец, невозможно усиливающийся, когда девочка волновалась. Особыми способностями Женечка не блистала, но училась всегда ровно и старательно. В девятом и десятом классах Женя исправно посещала все бдения Детей Перуна, но мне казалось, что причина этого не столько интерес к истории, сколько преимущественно мужской, точнее мальчишеский состав клуба. В выпускном классе у повзрослевшей девушки появились какие-то другие интересы, она стала появляться реже, а там подоспел скандал, от которого Женечка, видимо, блюдя интересы характеристики, держалась категорически в стороне. О дальнейшей ее судьбе мне было ровным счетом ничего не известно. И вот – поди ж ты! Сколько же лет прошло?

– А я, Анжелика Андреевна, к вам с просьбой, – смущенно потупив глазки, произнесла девушка, заметив, что мои восторги естественным образом исчерпались. – Можно с вами поговорить?

– Разумеется, можно! Проходи, пожалуйста, Женя, раздевайся, – пытаясь сообразить, сколько же сейчас лет Женечке Сайко (девятнадцать, двадцать?), я искренне радовалась ее преображению из лягушки в принцессу. Но вместе с тем не могла не заметить и мутного осадка на дне собственной души, в котором копошилось какое-то малосимпатичное существо.