Ты не мой Boy 2 (СИ)
— Кор-ни-ен-ко… Как же ты достал меня Корниенко. Ты хуже, чем больной зуб. Скажи, мне, курсант, это что такое? Вытаскивает из моей карты кардиограмму. И ещё одну. И ещё одну… Закатываю обречённо глаза. — Ты же не годен. У тебя же аритмия и тахикардия. — Симулирую, товарищ капитан, — равнодушно брякаю я, продолжая глядеть мимо него. — Вот и отец твой с нашим полковником говорят — симулируешь… — задумчиво. — Ну и всё. Забудьте. — Как я забуду? А если ты загнешься на марш-броске? — Не… — качаю головой. — Не загнусь. Здоровое у меня сердце. — Ну а хрен ли оно стучит не по уставу?! — рявкает он. Опять смотрит на справки. — А как ты это симулируешь, Корниенко? — Легко… Просто думаю об одном человеке… — А ты не можешь о нем не думать, — злится он, — пока тебе кардиограмму делают?! — Не могу я о нем не думать… — закрываю глаза. Не-мо-гу.
"Ты не мой Boy 2
Янка Рам
Пролог
На плацу строевая, второй час, мы, синхронно маршируя, отрабатываем парадный квадрат.
Это как медитация под барабанную дробь подошв.
Бах-бах-бах…
Я делаю это все на автомате, не вникая. Используя это время, чтобы побыть «один». И немного пофантазировать о моем чудовище. У меня уже случилась тьма внутренних диалогов с ней. Ну как диалогов… «Встретились», помолчали, молча проорался. Или «встретились», выдал ей очередную несусветную дичь. И «встречаемся» все время внезапно. Потому что я боюсь к ней подойти. И совсем не потому что получу в морду. В морду — было бы хорошо… Я боюсь чего-то другого. Обнажения, которое я не вывезу. Не хочу никогда встречаться с ней больше! Потому что ссадины мои уже зажили. А я — нет.
Она меня заблокировала везде. Этот факт вызывает мазохистское удовлетворение.
Нет, я и не собираюсь ей писать. Я сдыхаю потихонечку без нее и мне по своему спокойно. Словно смертельный диагноз уже поставлен и… никакой суеты больше не надо.
С логикой я попрощался давно, потому что обкосячился я, а обиду чувствую на нее. Лютую! До тряски!
За что?
Потому что вместо того, чтобы убить меня за мои косяки, она просто… забила. Забила и забыла.
Ты не права, Малышечка моя, не права. «Мы в ответе за тех, кого приручили», блять!
К концу строевой, становимся в шеренгу.
Честь строить нас сегодня выпала прапорщику Красько. Так как все, кто старше по званию — на совещании. Красько нормальный прапор, практически свой, за что яростно не любим начальством.
— А что у нас с Корниенко?
— Все в порядке, товарищ прапорщик, — поглядывает на меня сержант. — В строю.
— Да?.. А я даже не заметил. Ты чего, Корниенко, маршировать научился?
— Так точно… — вяло бросаю я.
— Корниенко, ты сломался, что ли, не пойму? Или дома у тебя чего случилось? Ты это… Шути давай свою хрень какую-нибудь. А то к психологу обратно взвод отправлю.
По взводу стон.
Психологами и административными разборками нас доконали после моего явления «со следами насилия» от чудовища.
— Шути сказал, Корниенко… — наигранно свирепо. — Видишь, товарищ прапорщик скучает и изволит капризничать!
— Корниенко ну, давай, — пихают пацаны.
Вздыхаю.
— А вы женаты товарищ прапорщик?
— Допустим…
— А капризничаете, как будто Вы замужем.
Взвод тихо ржёт.
— Вот ты дебил, Корниенко.
— Не дебил, а дивергент.
— Это ж наряд!
— Ну, буду нарядный дивергент.
— Тьфу, гадость какая. Ты хотя бы лечишься? Тебя ж с пацанами страшно в казарме оставлять. Попортишь ещё. Срам такой…
— Гы-гы-гы… — угорают пацаны.
— Чо ржете? Равнение на-ле-во! Шагом в столовую марш!..
Догоняет наш строй, я иду в последнем ряду.
— Корниенко, к Малышкину в кабинет.
— А зачем?
— То мне неведомо. Приказ.
Отстаю от своих, иду рядом с ним.