Блудный сын

В ту ночь Питер долго лежал, уставясь в темноту, и не мог уснуть в течение нескольких часов. Он не мог примириться с мыслью, что его мать так много страдала, а его не было рядом. В то лето он приезжал к ней в гости всего один раз. Это был последний раз, когда он увидел ее живой, незадолго до смерти. Из ее дневников он узнал, что она одинаково любила их обоих, независимо от того, переносили ли они друг друга. Она была гораздо более снисходительна по отношению к нему, чем он сам в то время. Но она была старше, и она умирала. В свое оправдание, если такое поведение вообще можно было оправдать, Питер посчитал, что сына простить легче, чем брата.

Не существовало ничего такого, чего он не смог бы простить своим сыновьям, а брата он ненавидел в течение многих лет. Но теперь он видел, сколько горя это доставляло его матери, и он очень сожалел об этом, особенно сейчас, когда они помирились и поддерживали дружеские отношения – впервые за всю их жизнь. Так в чем был смысл всех этих лет гнева и обиды? Теперь это казалось пожирающей энергию пустотой. Столько лет пролетели – и все напрасно! Оставшиеся выходные и несколько дней после Питер не мог оторваться от дневников своей матери. Читая их, он вскрывал свои давние душевные раны и черпал в материнских словах бальзам прощения, и думал, и плакал: строчки, написанные рукой, когда-то качающей его колыбель, были глубоко личные и трогательные. Наконец, Питер сел в автомобиль и отправился в Вэр, чтобы увидеться с братом. Он приехал как раз в тот момент, когда Майкл выходил из своего офиса, чтобы отправиться на вызовы. В руках он держал свой врачебный чемоданчик. Питер улыбнулся, когда увидел его – Майкл выглядел как настоящий земский врач, как с картинки, в этом он даже превзошел их отца.

– Привет! Как дела? – спросил Майкл, когда увидел брата и остановился на минутку, чтобы пообщаться с Питером."

"– Я должен извиниться перед тобой, – сказал Питер с серьезным выражением лица.

– За что? – всполошился Майкл, пытаясь догадаться, что он опять такого натворил.

– В прошлые выходные я нашел мамины дневники, в которых она делала записи во время своего последнего лета на озере, перед самой смертью. Читая их, я понял, как много ты сделал для нее, как часто туда ездил, сколько утешал ее после смерти папы.

Как много ты заботился о ней, когда она болела, ухаживал за ней до самого конца. Я ни черта не сделал для нее, Майк. В то лето я приезжал к ней всего один раз! Все еще злился на нее и папу за то, как они относились ко мне в детстве. Никто на самом деле не понимал тогда, что такое дислексия. А я все время страдал, задыхался от гнева и обвинял их во всех смертных грехах. На тебя, между прочим, я тоже злился из-за того, что не был таким замечательным, как ты.