Боец 3. Лихие 90-е

Марк помог:

— Ну чего молчим? Егорыч, ты же всех своих знаешь! Твой, нет?

Директор Егорыч, немолодой солидный дядька, мгновенно покрылся испариной:

— Д-да нет, судя по описанию нет у нс таких… У нас мужчин-то — раз-два и обчелся… Н-не похож ни на кого…

Одна из девчонок-официанток что-то судорожно пискнула, и я, не дожидаясь, когда бандюки перепугают ее до смерти, шагнул к ней:

— Простите, вы что-то хотели сказать? Не стесняйтесь, прошу вас!

Она ободрилась, хотя щеки румянцем вспыхнули:

— Я увидела одного незнакомого… но не придала значения. У нас на большие приемы иногда берут официантов со стороны… ну, как бы сдельно, на один раз, когда мы своими силами не справляемся… да ведь, Павел Егорович?

Тот, пытаясь что-то сказать, смог лишь сглотнуть и согласно кивнуть.

— Ага. А куда он делся, вы не видели? — тотчас питбулем вцепился московский браток.

Официантка отрицательно замотала головой.

— Ну, ясно, — один из москвичей решил брать дело в свои руки. — Братан! — подозвал он Марка. — Бери народ, пройдемся по вашим подсобкам пошуршим и найдем гада, бля буду он в ресторане засел…

И началось методичное прочесывание помещений. Признаться, я был не очень уверен в результате, все же действовали явные профики, раз сумели добраться до Михалыча и все филигранно рассчитать. Вспомнился один известный киллер, который делал из своих убийств целое представление. Эти двое явно не далеко ушли и свою работу знали очень хорошо. Но судя по всему, Егорыч был директором «Рубина» не первый день. Он прекрасно знал где в ресторане находятся самые укромные уголки и охотно подсказывал браткам куда смотреть. Поэтому и пяти минут не прошло, как из одной из комнат раздался приглушенный выкрик:

— Братва, сюда!.. Эта гнида здесь!

Метнувшись туда, я успел первым.

В комнатке типа архива, где на стеллажах лежали кипы каких-то бумажек, один из московских пацанов воинственно целил из ТТ в белобрысого парня, державшего руки вверх. Я хоть и видел это типа в темноте, но узнал его сразу. Нос расквашен у киллера после моего удара головой. Однако никакого официантского наряда на этом додике не было. Успел переодеться и почти намазал лыжи. Белая окровавленная рубашка вместе со штанами и туфлями уютно расположился кучкой в уголке.

— Это он, — уверенно сказал я.

— Ага, ну ка дайте я с ним побазарю по свойски, — зловеще произнес москвич, оттесняя меня. В руке у него был ствол. — Ну, сейчас он нам все и расскажет.

Браток подошел к киллеру, упер ствол блондину в лоб.

— На колени, гнида.

Тот побледнел так, как я никогда еще не видел. Говорят: как бумага — вот он как бумага и стал.

— Братва… — прошелестел он, медленно опускаясь на колени, как велено.