Боги, пиво и дурак. Том 7

Ни один воришка не юркнул в черную тень под аркой, и даже ни одна собака не залаяла во дворах. Тишину нарушало только дыхание ветра в ветвях и звон колокольчиков на одеждах моих спутников.

Честно говоря, это было странно и жутковато. Будто Вышгород вдруг в одночасье вымер.

Когда мы подошли к главному въезду, застывшая стража даже не взглянула на нас. Птичка, которую держала за руку маленькая Лидия, вышла вперед и приблизилась к воротам.

Все остальные остановились. Повернулись друг к другу лицом, прямо как уличные коты на молчаливом совещании.

Потом они склонили головы, и на моих глазах железные ворота начали переливаться и плавиться, превращаясь в портал.

Процессия двинулась в него — так же по двое.

Последним вошел я.

Переход был легким. Миг — и я очутился в кромешной тьме.

Твою мать!

Вытянув руки перед собой, я пытался нащупать хоть что-нибудь вокруг себя, но безуспешно. Единственное, что я мог сказать о пространстве вокруг себя — оно пахло чем-то горелым и сладким.

Странно.

И тут в отдалении тускло засветился белый птичий силуэт. Он указывал рукой направление.

Сделав шаг, я запнулся обо что-то твердое, хрустнувшее под ногой, как ветка.

Я ругнулся про себя и начал ступать осторожней. Стоило только мне добраться до светящегося чуда в перьях с указующим перстом, как в отдалении появился еще один. И он тоже указывал направление. Потом появилось еще одно, и еще. Так с перьевым навигатором я двигался невесть куда и невесть откуда, пока опять сослепу не запнулся и на этот раз чуть не упал.

— Твою ж мать, — проворчал я. — А можно я хоть какой-нибудь свет себе включу? Или это обязательная часть процедуры, и я должен идти в темноте, чтобы непременно здесь навернуться?

Пошарив по карманам, я отыскал коробок спичек.

Все-таки курение, вопреки расхожему мнению, может оказаться очень даже полезной привычкой — по крайней мере, у курящих всегда есть с собой огниво.

Я зажег спичку, и в этот момент вокруг стало светло. И где-то вдалеке прозвучал молодой мужской голос:

— Нет. Просто забыл, что ты не видишь в темноте.

Спичка обожгла мне пальцы. Торопливо ее загасив, я поднял голову и осмотрелся.

Место, куда меня привели птицы, одновременно напоминало и заброшенный храм, и средневековый замок.

Огромный зал производил гнетущее впечатление. Серые стены обветшали, но кое-где на сколотых барельефах и остатках лепнины еще мутно блестела позолота. Узкие стрельчатые окна поднимались чуть ли не от пола и тянулись почти до потолка. Снаружи они были заложены грубым красным кирпичом и заколочены досками.

Когда-то внутреннее пространство было разделено колоннами, но сейчас от них мало что осталось.