Боги, пиво и дурак. Том 7

Та жалобно хрустнула свежей корочкой.

— Нет, — коротко ответил он, брезгливо отодвинув от себя булку.

— Почему?

— Что ей там делать? — пожал он плечами.

— А здесь? Играть мертвыми костями? — спросил я, уже плохо скрывая клокочущую во мне злость.

Оракул поднял голову. На его бесстрастном лице появилась тень недоумения.

— Она ест мертвых животных. Играет вещами, вырезанными из мертвых деревьев. Украшает себя умирающими цветами. Разговаривает перед сном с черепом мертвого человека, которого ты называешь другом. Так почему играть костями птиц ей не подходит?

Я сходу не нашелся, что ответить.

А потом вместо ответа задал вопрос, который меня волновал сейчас больше всего.

— Хочешь сделать ее своей третьей жертвой? — кивнул я на трупы старика и ребенка, лежавшие неподалеку.

Оракул развернулся, спустил босые ноги со стола и соскочил на пол. Подошел к трупам, присел рядом с ними на корточки. И, глядя на них, пробормотал:

— Никакой логики. Никакой гармонии. Он пришел к Оракулу. А спрашивает про чужого ребенка. Хладнокровно убил бога. Но содрогнулся при виде тел, которых никто не убивал.

— Что значит… никто не убивал?

Не вставая, он обернулся.

— Это мои. Сначала я создал его, — сказал Оракул, ткнув старика пальцем в плечо тем же жестом, как только что щупал булку. — Многие формы жизни достигают вершины только в финальной стадии своего существования. Но это не про вас. Тогда я попробовал совсем юное тело. Но оно оказалось слишком слабым и непослушным.

Парень поднялся с корточек и повернулся ко мне.

— Тогда я сделал еще одно вместилище. Тело, которое ты сейчас видишь перед собой.

— И… как оно? — уже с интересом спросил я.

— Отвратительно.

— Почему?

Вместо ответа парень с тем же невозмутимым выражением лица спустил штаны.

— Это!

Я закашлялся, отвел глаза.

— Эй, эмм… Ты это, обратно надень! — взмолился я.

— Ваши органы размножения просто чудовищны, — констатировал Оракул. — Они мешают. Они неудобные. Они живут своей собственной жизнью, доставляя регулярный дискомфорт. Такое мог бы придумать пьяный Дионис, чтобы посмеяться.

Мне стало смешно.

— Просто ты не научился им пользоваться как следует, — стараясь сохранить серьезное лицо, проговорил я.

— Ты говоришь о процессе оплодотворения? — поинтересовался Оракул, возвращая штаны на место. — Я наблюдал разные варианты. Выглядит отталкивающе.

Я тяжко вздохнул. Господи, будто с мелким сыном просветительную работу провожу на тему полового созревания!

— Видишь ли… — сказал я. — Процесс оплодотворения, как ты выразился, это в определенном смысле таинство, которое не подразумевает сторонних наблюдателей. К нему должны иметь отношение только участники. И тогда все в корне меняется.