Боги, пиво и дурак. Том 7

— Да не дергайся ты, — насмешливо покосилась на магистра моя старая знакомая. — Они хоть и не травоядные, как предположил твой неосторожный друг, но к охоте не приспособлены.

Тут Берна и правда отпустили, со всех сторон накидывая ему предъявы, что, мол, они ему не коровы какие-то и вообще не жвачные животные, а кентавры, едрить! Высшая ступень копытных созданий!

— Тоже мне, ступень! — отплевывался тот. — Не баба, не лошадь. Ни поле не вспахать, ни…

Тут обступившие его четвероногие девицы та-аак на него уставились, будто и правда всерьез задумались, а не стать ли им на минуточку хищными.

Берн заткнулся, а я по-быстрому постарался переключить их внимание на более насущные вопросы.

— Бездушные, все-таки, твари ваши хозяева, — заявил я. И, приблизившись к запертым воротам загона и вынес их пинком, убрав заградительное начертание. Холодный воздух устремился в лицо, будто я окно открыл в запертую комнату.

По табуну пронесся восторженный вздох.

И тут из-за кучи соломы поднялось перепачканное, темное и многолапое существо. И монотонным голосом пробубнило:

— Эль. Темный эль!

Моя Арахна!

А я и забыл про нее…

Коняшки взвизгнули и с перепугу так ломанулись из загона, что чуть меня не уронили.

Когда мы вслед за ними вышли на ипподром и осмотрелись, то поняли, что вокруг ни души.

— Надо выбираться отсюда, — сказал Азра. — Идите-ка с Берном за медведем, а мы пока попробуем главный вход открыть.

— А чего снова мы-то? — возмутился мой напарник. — Он тяжелый, как мешок камней!

Но магистр был непреклонен.

— Тогда придумайте, как сделать так, чтобы он сам шел за вами, — Или очнулся уже, наконец. Чем таким, интересно, его в тюрьме опоили?.

— Его не опоили, — сказал я. — Просто Та’ки разделил свою сущность и оставил в панде только звериную часть.

— Вот хитрая жопа! — буркнул Берн — и тут же получил от Азры увесистую затрещину.

— А ну-ка слова подбирай! Ты о боге-покровителе нашей школы говоришь, между прочим. И какой бы хитрой жопой он не был, относиться к нему следует с должным уважением. Ясно?

Нам было ясно."

"Потом Азра с прищуром посмотрел на меня. Даже мысль закралась, не собирается ли он выписать и мне какую-нибудь оплеуху, но вместо этого магистр спросил:

— Так это он обновил твое прикрытие? То-то я смотрю — внутри тебя ничего не разглядеть.

На это я предпочел ответить многозначительной улыбкой. Потому что если во мне и царила непроглядная мгла, то уж точно не из-за зачарования Та’ки, об обновлении которого я вообще напрочь забыл. И никто не напомнил — видимо, потому что для этого не было видимой необходимости.

То, что выросло внутри меня, вполне могло самостоятельно позаботиться о своей конфиденциальности.