Боярышня Дуняша

Парнишка добросовестно исполнял все поручения ключницы и старого Веденея, тем более успел приметить, что за ним наблюдают не только старшие в доме, но ещё маленькая хозяйка.

Он усилил старания и даже на кухне, когда его посадили есть, то запихивал в рот как можно больше еды, чтобы показать, что он отличный работник.

Дуня же сделала неутешительные выводы: Митька прожорлив, боязлив и делает всё напоказ.

Если бы она не знала его раньше, то оставила в покое. Но он ей здорово помог в конце лета, когда она получила возможность немного покомандовать.

Так что же придумать для него?

Быть может, поручить изготовление бумаги, а то больно дорого покупать.

Вся бумага привозная и оплачивается каждый листок… из княжеской казны. Хм, и сердечко не особо ёкнуло, что дедушка — несун. Но в деле нравственности этого времени много противоречий: один и тот же человек мог быть душевным и одновременно спесивым, брать подарки по службе и считаться честным, радеть душой за отчизну и вступать в заговоры… И все делается от чистой души!

Дуня бросила разбираться в том, как же всё это укладывается в людях, и просто жила, стараясь не забывать о поставленной перед ней задаче.

Вот сейчас вспомнила о ней, увидев Митьку и сосредоточилась, но ничего толкового не приходило на ум.

Нет, бумажная мастерская не подойдет. Дуня даже помотала головой. Это дело непростое и не для деревенского паренька.

А может, поручить ему ухаживать за лошадьми? Тогда он сам научится… Нет, ещё одного конюха им не надо, да и участие Дуни в этом случае будет минимальным.

Тогда можно научить его валять валенки! Что-то здесь она ни у кого их не видела*.

Но это лучше поручить Аксинье. Она женщина крепкая и ответственная, а вот в доме ей тесно.

Дуняша частенько видела, как Аксинья буквально выпадала из дома на мороз, выдыхая, что ей душно.

И душно ей было не только из-за крохотных комнатушек, но и из-за обилия народа в доме.

Всё вместе угнетало эту могучую женщину. Мама хочет отправить её в имение, но там Аксинье вовсе нечего делать. Она не крестьянка и никогда не сидела на земле.

— Дуняша, что задумалась? — Маша остановилась у порога светёлки сестры и, дождавшись приглашающего кивка, с удовольствием вошла.

— Да так…

— Можно посижу у тебя… тут светло…

Дуня поднялась, освободила место за столом, а сама села на сундук.

— Маш, а какая она… сестра великого князя княжна Анна*?

Боярышня тяжело вздохнула и, посмотрев на белую стену, где совсем недавно был чудесный рисунок, ответила:

— Строгая, важная…смотрит свысока.

— А что о ней говорят?

— Боятся о ней говорить.

Дуня посмотрела на сестру более заинтересованно и сложила руки в молитвенном жесте.

Машка не выдержала и улыбнулась, а потом вздохнула и призналась:"

"— Со мной там никто ни о чём не говорил.