Боярышня Дуняша

Дед смешно вытаращил глаза и крякнул. Пятиалтынный! Но если подумать… Так-то она права — за сапоги меньше гривенника не берут, но это не сапоги. Валенки, скорее всего, будут брать крестьяне, да бедные горожане, а у них заработок в день копейка. Вот если валеночки украсить, как женщины говорили, то можно их поставить в ряд с сапогами, да не с самыми дешевыми.

Еремей взял в руки валенок, пощупал, взвесил, попробовал на разрыв… довольно качнул головой. Добротная вещь получилась! И ключница сразу себе захотела валеночки, а она баба привередливая.

— Митька! — громогласно позвал боярин парня.

Сколько в день такой обувки делаешь?

— Пока вот столько, — он подполз на коленях к скамье и выставил три валенка.

— А потом будешь больше делать?

Митька добавил к трём валенкам четвёртый.

— Трудно делать?

Парень отрицательно замотал головой, но потом кивнул и пояснил:

— Долго.

Еремей пошевелил губами, считая, и Дуня сделала тоже. Если Митька будет делать по две пары в день, и продажа наладится в таком же темпе, то заработок будет чуть менее двух рублей.

Но тут Дуня сообразила, что считала тридцать рабочих дней, а если вычесть церковные праздники, то в среднем надо брать двадцать рабочих дней и тогда выходит рубль двадцать в месяц. Проект для семьи дьяка получался не особо нужным.

— М-да, — расстроено выговорил дед, видимо тоже считавший по минимальной цене и придя к тому же итогу. — Вот что, поставим их в лавке подороже и посмотрим, — решил он и тут же строго посмотрел на Митьку:

— Но, если дело не пойдет, то ты вернешься в деревню под начало Федьки. Там тебе всегда дело найдут и будешь сыт.

Все выразили своё одобрение, а ключница даже улыбнулась Митьке. Она не сомневалась, что его валенки будут покупать за хорошую цену и батюшке-боярину не придется отсылать недоросля.

— Можно валять валенки из крашенной шерсти и отдавать маминым мастерицам, чтобы расшивали, — предложила обеспокоенная Дуня.

— Тогда и цену поставим, как за расшитые сапожки, — быстро дополнила Маша.

Боярин посмотрел на внучек и улыбнулся. Дружные они у него. Вон стоят рядом и в одну дуду дуют, даже Ванятка сестёр поддерживает, как умеет.

— Пусть Митька пробует, — одобрительно махнул рукой Еремей, — а ты, Милослава, посмотри, как украсить, чтобы эта обувка вровень с дорогими сапогами стояла.

Невестка поклонилась, принимая поручение.

До конца сеченя (февраля) вьюжило и все оставались дома. А как только начался березень, то Еремей поспешил выставить в лавку все новинки. Дуня и там умудрилась приложить свои умения. Во-первых, она предложила поставить на столы стеллажи с наклонными полками. Во-вторых, отделить продукты от рукоделия.