Агония

— Если бы я сразу увидела твою кровать, то улеглась бы в нее в первый же день знакомства, я тебе клянусь.

— Киса, не трепи мне нервы такими заявлениями.

Киса отозвалась веселым смехом, но быстро умолкла, вдруг вспомнив о визите Анны Игоревны.

— Что хотела эта ненормальная женщина?

— Тебя, — ответил Вадим, с полуслова поняв, о ком речь. — Денег хотела дать, чтобы ты Ладулю не обижала.

— Господи, пусть они уже катятся к чертям собачьим и оставят нас в покое.

— Именно это я ей и сказал.

— И правильно. Я бы ни за что их не взяла. — Регина внутренне передернулась, представив это. Взять деньги у Рейманов — как замараться.

— Забудь. Я даже говорить об этом не хочу.

Вадим посмотрел на нее, задержав взгляд на желтеющем синяке.

— Да красивая я, красивая, не смотри, — проворчала Чарушина.

— Как это? Сама же сказала: вот — смотри. Я и смотрю. Соскучился.

— Опять? Ты только что Кису поимел. Причем, в рот. И не только в рот."

"— Любимая, я тебя еще не раз поимею. — Потянувшись, поцеловал ее в шею. — Как же это пошло звучит. И как, черт возьми, красиво.

— А почему ты хотел, чтобы я остановилась? Скажи.

— Реня, ну ты же не девочка по вызову. Ты моя женщина. О таких деликатных вещах надо договариваться. Это должно быть твоим выбором.

— Ясно. Я выбрала. Все было в моих руках… вернее, не в руках, и я выбрала, — засмеялась она.

— Угу. Называется, чтобы Реня сделала как надо, скажи ей наоборот.

— Вот и скажи.

— Что сказать?

— Что ты меня любишь.

— Люблю.

— Сильно крепко?

— Смерть как люблю.

— И ты прям без меня умрешь? Жить без меня не сможешь, да?

— Я прям без тебя умру. Если не умру, то точно сопьюсь с горя.

— Ой, как хорошо, — Регина весело рассмеялась. Подалась к нему, обняла за плечи и поцеловала в губы. — А теперь сюрприз. Я таблетки не пью. То есть, ничем не предохраняюсь. У меня месячные кончились как раз перед твоим приездом. Потом Рейман со своим припадком, я к маме… короче, я просто забыла про них. Вышибло из головы напрочь.

Шамрай молчал всего несколько секунд, но, казалось, на это недолгое время сердце у Чарушиной остановилось.

— Ну и слава богу, хватит жрать эту дрянь.

— А если… если я забеременею? — спросила она, усмиряя волнение.

— Это будет чудо чудное, — спокойно ответил Вадим. — Забеременеешь — родим и будем воспитывать. Родим дочку — назовем Евой.

— Евой? — с облегчением рассмеялась она. — Почему Ева? Тебе нравится это имя?

— Потому что бабу из ребра Адама сделали.

Глава 25

Ангелина Дмитриевна встала у окна и задумчиво посмотрела на темное небо, покрытое дождливыми облаками.

— Мы ужинать будем сегодня? — спросил муж, но ответа не получил.