Агония

В ваших несчастьях виноваты только вы сами! Всего можно было избежать, если бы давным-давно вы приняли одно единственно правильное решение — вовремя поместили Влада в клинику. Относились бы к сыну, как к больному человеку, которому требуется психиатрическая помощь, а не внушали ему, что он особенный! Вы растили антипода мне, а вырастили монстра!

Анна Игоревна несколько раз всхлипнула. Ее слезы ничуть не тронули Шамрая, и ничего в душе не дрогнуло от сочувствия. Хотя и радости большой он тоже не испытывал, скорее, большое отвращение. К ней, к ее покойному сынку и немного к себе. За то, что когда-то глубоко заблуждался, считая их нормальными. Да, людьми с недостатками, как у всех, со своими слабостями, но — людьми.

— Вы его не неделю назад похоронили. Своего сына вы похоронили много лет назад. Вы собственными руками выкопали ему могилу, — не жалея чувств женщины сказал Вадим и направился к машине, ожидая каких-нибудь слов в спину. Но их не последовало.

Глава 28

Вадим, наконец, вернулся к машине, Светлана облегченно выдохнула. Она все это время тревожно наблюдала за разговором с Анной Игоревной и боялась, что брат сотворит что-нибудь необдуманное. Он не отморозок, конечно, но в силу обстоятельств и большого напряжения последних дней вполне мог сделать что-нибудь такое, о чем потом и сам сожалел. Пора Регине домой, иначе у Вадьки есть реальный шанс превратиться в конченого неврастеника. Ему трудно без нее здесь. Рене трудно без него там. В больнице и не поговоришь нормально, будто стены мешают и сам больничный воздух.

— Господи, я думала, ты ее на месте придушишь.

— Это было бы слишком легко, а так она теперь пожизненно наказана: до конца своих дней с кладбища не вылезет и сама себя сожрет.

— Она-то? — скептически рассмеялась сестра, но тут же окоротила себя и не стала развивать эту тему. — Здорово, что Реню завтра домой отпустят, правда? Ты рад?

— Я бы ее уже сегодня забрал, — ответил Вадим, и у него нетерпеливо заныли пальцы, как будто чего-то в руках не хватало.

Говорят, последние дни перед долгожданным событием самые невыносимые, но для него такими были все три недели. Невыносимые.

Каждый день без Рени, каждый час. Каждая без нее минута!

Сложнее всего давались ночи, потому что спать один давно отвык и привыкать к этому не хотел. Казалось, устал так, что только бы до кровати дойти, а там упадет и заснет мертвым сном, но нет… затаенная тревога лезла наружу, одолевали беспокойные мысли — и вот уже не до сна.

Вот уже снова под ребрами не сердце, а тяжелый камень…

Регины в палате не было. Предположив, что она ушла на уколы, они спокойно уселись дожидаться ее на свои уже обжитые места. Вадим — на стул, стоящий справа у кровати, Света — у стола.