Агония

Ты знаешь, как я к тебе отношусь, но не надо этим манипулировать.

Она готова была расплакаться от бессилия. Не знала, как еще его убедить не затевать драки.

— Все? — спросил он, не дождавшись других доводов. — Давай вернемся?

— Я не потому тебя убеждаю не лезть к Рейману, что конфликта очередного боюсь.

Он молча усмехнулся ее словам, но она не поняла его усмешки. Слишком много сейчас в нем бушевало чувств, чтобы четко выделить что-то одно.

— Рейман тебе не ровня. Он тебе не соперник. Не надо меня отстаивать таким образом…

— Я же говорил, у нас с тобой, определенно, разные взгляды по этому поводу…

— Дослушай, дай я договорю! — тоже перебила.

Шамрай раздраженно выдохнул, уступая ей паузой."

"— Еще раз говорю, он тебе не ровня. А ты как будто ставишь его на один уровень с собой. Он ничтожество. И пусть так думаем только мы, он все равно ничтожество. Мне неприятно так о нем говорить. Мне вообще неприятно о нем говорить, но, видимо, пришло время.

— Тут не о чем говорить. Это все от безнаказанности. Если бы он получил первый раз за это, второго бы уже не было. И не убеждай, что он написал тебе только сегодня.

— А ты не убеждай меня, что говорить нам не о чем. Я же знаю…

Она знала, что он ревновал к Владику, хоть и молчал. Что-то грызло его и подтачивало. Чувствовала это, но не представляла, как успокоить, не задев мужское самолюбие или гордость. Невозможно не задеть, обсуждая прошлые отношения.

— Ты не должен ревновать к нему, беситься из-за него. Мне неловко обсуждать его с тобой. Ты даже не представляешь, как мне трудно с тобой об этом говорить. Я, наверное, не подберу правильных слов, и ты не поймешь меня…

Вадим после этих слов перестал упорно смотреть веред и посмотрел ей в лицо.

Она вдохновилась его жестом и продолжила:

— Рейман должен быть просто бывшим. Опытом… Мы с тобой оба имеем на него право. У тебя была своя жизнь, у меня своя, так получилось. Но он почему-то стал… этаким грешком в моей биографии. За который я виню себя, и ты меня, наверное, тоже. Только одним себя успокаиваю. Что без Владика мы бы вряд ли снова встретились.

Шамрай себя этим же успокаивал. Что Рейман только способ им снова найтись. Поэтому вопросов, зачем она с ним встречалась, насколько дорог ей Владик, он не задавал.

Иначе они запутаются во взаимных претензиях. Задушат друг друга упреками. И без того все было, как она говорила. И ревность, и уязвленное самолюбие. Много разных чувств, целый комок. Клубок. Кишащих в груди змей. То одна, то другая, шипя, поднимет голову. Только идиот бесхребетный может этого не испытывать, а он таким никогда не был. Зато был жутким собственником и безумно любил свою Реню. И пока что ее слова, хоть и важные, не убавили желания сломать Рейману голову, как когда-то ему обещал.