Больше, чем страсть

Было полдесятого вечера, Ольга Павловна давно ушла, а Надюшка почти закончила перевод последнего документа.

– Закругляйся там, – распорядился он, снова не поздоровавшись. – Выходи, я через пять минут подъеду.

– Иду! – улыбнулась Надюшка и заспешила.

Про статью в журнале она спросила рано утром.

Расслабленные, уставшие, они заснули глубокой ночью, несколько часов подряд перед этим все никак не могли оторваться друг от друга.

А совсем рано Надюшка вдруг проснулась от морочного страшного сна, в котором ее громко позвал мужской голос. Он звал ее отчаянно, как последнюю надежду, как любовь, как жизнь! И она продиралась через какие-то заросли, рвалась на этот голос, понимая, что обязана найти, успеть спасти – потому что он самый главный, самый важный в ее жизни человек, и кричала в ответ на его зов, уговаривала подождать – сейчас она поможет, протянет руку, вытащит, спасет и совсем застряла в каком-то буреломе. А голос все звал и звал откуда-то снизу, из-под земли – глухо и так страшно! И Надя продралась через злющие ветки и колючки, побежала вперед – туда, к зовущему и вдруг упала и увидела перед собой яму. Черную, бездонную жуткую яму и почему-то подлезла к ее краю, легла на живот и протянула вниз руку. И все старалась опустить ее как можно ниже – и вдруг снизу кто-то дотронулся до ее пальцев кончиками своих, с усилием подтянул руку еще выше и медленно, нежно переплел свои пальцы с ее. И она поняла, что успела.

– О-о-ох! – вскрикнула Надя, проснувшись, и резко села в кровати.

– Ты чего? – сонно спросил Казарин, погладив ее по спине.

– Сон какой-то кошмарный, – поежилась Надежда, все еще находясь там, возле черной ямы.

– Иди сюда, – потянул Даниил ее за локоток.

Уложил на бочок, прижал к себе спиной и поцеловал в висок.

– Спи, – распорядился он.

Она закрыла глаза и снова увидела черную дыру в земле, услышала этот зовущий голос и почувствовала такое жуткое отчаяние и бессилие, как когда запуталась в зарослях…

– Ох нет, – села она рывком на кровати, – не могу! Перед глазами кошмар этот крутится. – И начала выбираться из постели.

Встала, натянула на себя футболку Казарина, которую обнаружила на спинке кровати, нагнулась и поцеловала Даниила в щеку.

– Ты спи. Пойду чаю выпью.

Надюшка заварила чай, налила в кружку, устроилась за высокой барной стойкой, отделявшей зону кухни от гостиной, а в голове все прокручивался и прокручивался, как фильм, кадр за кадром постепенно тускнея, отступая странный, пугающий сон.

– Ладно, налей и мне, – вошел в комнату недовольный Казарин.

Босиком, в одних только джинсах, не застегнутых до конца, сонный, растрепанный и ужасно, до неприличия сексуальный и притягательный.