Больше, чем страсть

– То есть… – поперхнулась она, кашлянула и осипшим от потрясения голосом спросила: – Ты привез меня в дом своей любовницы, занимался со мной там любовью, а потом, как только узнал, что она едет, выпроводил, а сам остался с ней?

– Звучит, как обвинение, – недовольно заметил Казарин.

– Скажи! – потребовала Надюшка.

– В твоей интерпретации получается прямо запланированный обман какой-то. Да, мы провели ночь вместе, ну и что? – все больше заводился раздражением он. – Я сплю со многими женщинами.

– Одновременно? – просипела она.

– Иногда да. И что значит: одновременно? – встал со стула, засунул руки в карманы джинсов и подошел к ней Казарин. – Мне нравится женщина, я приглашаю ее провести вместе время, мы доставляем друг другу удовольствие, и это прекрасно. Но мы оба свободные люди, и каждый может выбирать, когда и с кем ему спать.

– То есть ты хочешь сказать, что я могу заниматься сексом с кем угодно и встречаться в это же время с тобой? – сдерживая рванувшиеся к горлу слезы, чувствуя, как ее начинает мелко колотить, спросила Надя. Весь ее мир рушился, погребая ее под своими обломками.

– Ну, разумеется. Ты свободный человек и можешь встречаться с кем угодно, – растолковывал Казарин. Он вытащил одну руку из кармана, провел пальцами по щеке Нади и улыбнулся. – Ты изумительная, уникальная, очень привлекательная и невероятно соблазнительная девушка, и ты вольна спать с кем захочешь и когда захочешь. У женщин, как и у мужчин, такие же сексуальные потребности.

– Ты сейчас объясняешь мне, что у нас с тобой только просто постель и никаких иных отношений? Что ты за свободный, ни к чему не обязывающий секс? – Все сильнее и сильнее колотило Надюху, и что-то черное, страшное заползало в душу.

– Ну, разумеется, малышка. Для меня неприемлимо никакое ограничение свободы, и мне совершенно не интересен ни брак, ни так называемые отношения с непременным сохранением верности партнеру. Все это лукавство, и ничего более. – Даниил снова погладил ее по щеке.

И тут ее прорвало – слезы потекли сами собой, не слушаясь никаких приказов, как переполнившийся до краев шлюз, ее колотило, и было так плохо, так плохо…

– К чему эти истерики, Надя, перестань, – скривился Казарин.

– А ты не мог мне все это растолковать и объяснить, что тебя не интересуют никакие нормальные отношения перед тем, как затащить в постель? – дрожала всем телом и плакала, плакала она.

– Я тебя не затаскивал, – отрезал недовольно Казарин, отошел от нее и оперся бедром о столешницу, скрестив руки на груди. – Ты сама туда рвалась изо всех сил и прекрасно понимала, куда я тебя приглашаю.

– Неправда, – покрутила головой Надюшка, усиливая отрицание и даже не пытаясь утирать текущие слезы.