Больше, чем страсть

Я знаю, я точно знаю, я училась с такими мажорами в школе, такими сволочами, которые могли запросто убить, даже не понимая, что это за гранью.

– Уволь меня от лекций о добре и зле и о классовой ненависти бедных к богатым и к их образу жизни, – скривился Казарин и, взяв ее ладошку в руку, тряхнул и почти нежно объяснил: – Надюш, всякие там отношения, семья и верность одному партнеру – все это обыкновенные способы манипуляции людьми. Сказки. Нет верных людей, все гуляют на сторону, все ищут новых ощущений, нового секса, новых партнеров. Так было, есть и всегда будет. Это природа человеческая. Ну не проживают мужики с одной партнершей всю свою жизнь, ну не бывает так, и все! И женщины ищут разнообразия, только больше, чем мы, боятся все потерять и рискуют реже. А я не хочу играть в такие игры, изображать что-то из себя, усложнять свою жизнь и врать женщине, которая со мной. Я не верю в институт брака и не нуждаюсь в совместной жизни, ограничивающей мою свободу. Глупо на меня обижаться и вот так уходить, оскорбленной. Нам очень хорошо вместе, так зачем это портить.

– Я не обижаюсь, как ни странно, – погладила она его по щеке. – Мне очень больно. Такое ощущение, что сейчас сердце разлетится на куски, а внутренности вырезают тупым ножом. То, что ты делаешь с женщинами, – это обыкновенный душевный садизм и разврат. Даже все твои великосветские развращенные дамочки больше всего на свете хотят любить и жить с одним-единственным, самым родным мужчиной. И больше ничего. Они просто подыгрывают таким, как ты, делая вид, что свободны до отвращения. Так унижать женщин, как делаешь это ты, просто используя их, нельзя. – И вдруг, не удержалась, снова заплакала. – Так нельзя! Ты даже не понимаешь, что творишь. Ведь жизнь воздаст тебе за все. Жизнь обязательно воздаст. Не бывает по-другому! – Она резко смахнула слезы и распрямила плечи. – Я помолюсь за тебя, свечку в церкви за твое здравие поставлю, потому что хуже всех ты делаешь самому себе и даже не понимаешь этого. Мне тебя жаль. Ты не представляешь, что сейчас теряешь.

Развернулась, направилась в прихожую. Казарин так и не вышел ее проводить, и Надя очень хотела, чтобы не вышел, не говорил больше ничего. Суетясь, торопливо она оделась, провозилась с ключами в замке, но справилась, открыла, выскочила за дверь и, не дожидаясь лифта, побежала по ступенькам вниз…

Она не могла сейчас ехать в метро, спуститься в толпу людей под землю было страшно – и Надя пошла пешком, не думая, куда идет, лишь бы идти и дышать. Ей казалось, что она задыхается. Она шла, шла, шла… Сколько она так протопала, Надюха не поняла.