Больше, чем страсть

 – Я не понимала, что тебе нужен только секс, и все. Я думала, что ты влюблен в меня, увлечен мной и что у нас серьезные отношения.

– Я увлечен тобой, – пожал он плечами, – сильно увлечен, ты необычная девушка и очень интересная, мне хорошо с тобой в постели, но я никогда не говорил, что буду предан только тебе и никакой этой ерунды про верность не подразумевалось. Ты же не настолько наивная девочка, чтобы не понимать этого.

– Настолько! – крикнула она и резким движением тыльной стороной ладони вытерла слезы. – И ты прекрасно это понимал, видел и осознавал, что я ничего в твоем цинизме не понимаю и наивно верю в чувства! Видел и намеренно меня соблазнял! Очаровывал, ухаживал, как ты смотрел на меня, говорил, гулял со мной, дарил подарки – я тонула в тебе, влюблялась! А ты все это время просто играл в свои расчетливые, жестокие игры, тебе разнообразия захотелось, наивной дурочки! Девственницу попробовать!

– Я не знал, что ты девственница! – рявкнул в ответ Казарин."

"А Надюха вдруг в момент перестала плакать и как-то сконцентрировалась вся, взяла себя в руки, сжалась внутренне, словно в кулачок собралась. Вытерла слезы и сказала ровным, уверенным тоном:

– Знал. Ты точно знал. Не мог не знать. Ты слишком опытный, чтобы не понимать таких вещей. – И повторила еще раз, еще более убежденно: – И знал, что я в тебя влюблюсь, если ты станешь меня соблазнять, ухаживать по-настоящему за мной. Не на деньги твои западу, не на значимость и известность, а по-честному, на всю катушку именно на тебя как мужчину, как личность. И тебе этого очень хотелось, эксперимент такой, попробовать наивную девочку.

Она прошла в ванную, умылась, стараясь не смотреть на себя в зеркало, расчесалась, заплела косу, вернулась в спальню, оделась, сложила свои вещи в сумочку, закинула ее на плечо.

– Тебя отвезти? – спокойно поинтересовался Казарин, сидевший на диване у включенного без звука телевизора.

– Спасибо, не надо, – отказалась она.

– Как хочешь.

Надя кивнула и направилась к выходу, но вдруг остановилась, а затем вернулась к Казарину и встала возле него.

– Знаешь, – сказала она каким-то совсем взрослым, чужим голосом, – мне тебя жаль. Мне очень тебя жалко.

– Ничего не перепутала? – усмехнулся Казарин, посмотрев на нее. – Это ты у нас здесь в слезах, разбитых сердцах и трагедиях глупых.

– Нет. Не перепутала, – покрутила она головой. – Ты и такие, как ты, сидите на куче дерьмовых вещей, пусть и супердорогих и элитных, но это пустышка. Вам кажется, что вы сидите на вершине мира, что вы почти боги и все познали, поняли про эту жизнь и вам все дозволено.