Босиком по стеклу

Но исходя из того как он ведёт себя с тобой, то куда скорее, что причина его помешательства банальная страсть, нежели что-то более глубокое, — потупив взгляд на неспешно раскачивающемся вине, что то и дело скользило по гладким стенкам бокала, оставляя после себя нежно розовый шлейф, я почувствовал, что начинаю расслабляться. — Не спорю что и любовь, и страсть две стороны одной монеты. И всё же они слишком сильно отличаются друг от друга, как во внутреннем, так и во внешнем проявлении. Страсть имеет довольно мощьную разрушительную силу. Она стирает все границы. Открывает все дороги. И мчит на красный свет. Она требует. Жаждет. Подчиняет. Превращает тебя в собственника. Её основная цель — насытиться. Удовлетвориться. Обладать. И плевать на все вытекающие последствия. Плевать на кучу трупов. Руины городов и растоптанные империи. Плевать на всё! В то время как любовь — это созидание. Желание отдавать и жертвовать. Ты уважаешь. Дорожишь. Прощаешь. Боишься потерять. Но всегда готов отпустить если того потребуется. Готов пожелать счастье тому, кого ты любишь, даже если это счастье бурят рядом с кем-то другим.

— Никогда не думала, что любящий человек способен отпустить, — улыбнулась Даяна начиная растягиваться возле меня. Было видно, что алкоголь ударил ей в голову, убивая в её теле любые проявления недавнего страха.

— Я тоже так не думал. Но время всё меняет и расставляет по своим места.

— А ты когда-нибудь так любил? — так внимательно смотрит на меня бемби, что уши начинают гореть.

— Однажды. Но это было так давно, словно и не со мной вовсе.

— Расскажешь?

— Не думаю, что тебе на самом деле это может быть интересно, — недовольно заёрзал я, совершенно не понимая, как именно наш незамысловатый разговор сумел перетечь в такое русло?

— Конечно, интересно! — подпирает она щеку, смотря на меня с игривым блеском в черных глазах. И её непринуждённость начинает напоминать мне флирт. — Ну, когда же я ещё узнаю о том, что Николас Прайд был влюблён как мальчишка!

— Практически как мальчишка, — сделал глубокий вдох, не имея никакого желания окунаться в воспоминания, от которых мне всё ещё не по себе.

О нет… Мои воспоминания о Мия до сих пор были наполнены красками, вкусом и запахом. Насколько чёткими, что я практически ощутил у себя на языке влажный аромат её тела. Самый сладкий из всего, что я когда-либо ощущал.

— Мне тогда было двадцать два, а ей всего девятнадцать, — сухо продолжаю свой рассказ, убивая в себе эмоции. — Мы познакомились в Буэнос-Айресе, во время очередной поездки с Ричардом (отчим Николаса, страдающий Альцгеймером). Мия была самой простой танцовщицей. Я увидел её в ночном клубе, куда мы заглянули отметить удачно проведённую сделку.