Босиком по стеклу

— Каково это — принести жертву ценой в целую жизнь. Каково жить зная что ты оставил самого важного тебе человека, только для того чтобы ему не причинили вреда. Знать, что она мучается, что страдает и сходит с ума от боли, а ты настолько ничтожен, что не можешь сделать ничего, чтобы смогло унять её боль! Блядь, — поднял голову к потолку, принуждая слёзы вернуться обратно в тело. Сгореть в нём вместе со всем что когда-то было мне дорого.

Видит Бог, как сильно я хочу вернуться в эту жизнь. Хочу начать всё сначала! Перекроить Вселенную! Разорвать на части и собрать по кускам! Но нет. Это уже невозможно. Всё потеряно. Сломано и уничтожено!

— Она..?

— Инфаркт, — сухо произнес, чувствуя, как от этого слова на языке становится горько. — После нашего разрыва она сменила имя и вернулась обратно в Буэнос-Айрес. Я очень долго её искал. Столько ресурсов потратил. Людей. Времени. Денег. Но не успел… Она умерла через тринадцать лет после нашего разрыва, а я ничего не сумел сделать.

— Это не твоя вина Ник… — сочувственно пробормотала бемби, забивая последний гвоздь в крышку моего гроба.

— Уже поздно бемби, — сделал глубокий вдох, поднимаясь с дивана. — Так что иди спать. Тем более что завтра у нас будет тяжелый день.

ДЖЕЙМС

Я шел по длинному коридору, мимо стеклянных витрин с аморфными девками. Обнаженные тела выделялись на красном фоне презентуя себя во всей красе. Откровенное бельё подчёркивало фигуру, а вызывающий макияж превращал их в самых обычных проституток.

Обдолбанный взгляд елозил по мне, когда они то и дело пытались обратить на себя внимание.

Одни облизывали стекло, другие прижимались к нему грудью, а были и те, которые откровенно мастурбировали, изображая пик удовольствия. А я смотрел на этих текучих сучек и не мог испытать ни капли возбуждения.

Сейчас эти дорогие шлюхи напоминали мне не более чем простых животных. Казалось, что я иду не по борделю, а по приют для бездомных собак.

Я знал, что часть этих секс-кукол попала сюда далеко не по собственному желанию и не испытывала никакого удовольствия когда их трахали во все дыры. И всё равно во мне не было ни капли сострадания.

Внутренняя пустота превратила меня в бездушный кусок мяса. И она же привела сюда, чтобы как следует развлечься.

— Уверены, что вам не приглянулась ни одна из тех, что выставлены на витрине? — обернулась моя провожатая, виляя пышной задницей в тугой латексной юбке.

— Уверен, — холодно ответил даже и не думая как-либо реагировать на её силиконовую улыбку.

В последнее время женское общество вызывало у меня отвращение. Сам не знаю почему, но если раньше я испытывал к ним интерес хотя бы на уровне ширинки, то теперь он скатился до самого простого презрения.