Босиком по осколкам (СИ)

— Хватит смотреть туда, — поджала губы подруга, схватила меня за локоть и потащила к входу в здание университета. — На этом козле свет клином не сошелся, так что нечего пялиться на него.

— Не ты ли его вчера защищала, м? — съязвила, не смогла сдержаться.

— Беру свои слова назад, — сказала и подняла подбородок.

Я рассмеялась, но боковым зрением всё равно наблюдала за Соловьевым. Грудную клетку сжало, словно между ребер вогнали острые сучья, но я стиснула челюсти, чтобы не дать волю чувствам.

Пары прошли будто в тумане, а когда мы оказались в столовой, виток страданий пошел на новый уровень. Я думала, что больнее уже быть не может, но оказалась не права.

— Он это специально? — вздернула бровь Мила, глядя мне за спину.

Я знала, что предстало ее взору. На коленях Соловьева сидела какая-то светловолосая девчонка, а он был и не против, откинувшись на спинку стула и заигрывая с ней.

— Любитель блондинок снова в строю, — слегка ядовито произнесла, но настроение заметно испортилось.

Взгляд ненароком упал на собственные черные локоны, но Мила сразу просекла направление моих мыслей.

— Даже не думай об этом, — произнесла с угрозой, наклонилась вперед и через стол схватила пальцами мой подбородок. — Ты красотка, даже не сомневайся в этом. Чужая мерзкая душонка не должна диктовать тебе самооценку.

— Влиять, Мила, а не диктовать, — усмехнулась, вот только уголки моих губ были опущены.

— Не суть важно, — махнула рукой подружка, а после зло глянула мне за спину. — В любом случае, чую, что всё не так просто. Вон как на тебя пялится, когда ты не видишь.

— Не придумывай, — выдохнула, даже не лелея надежду, что хоть капельку нравилась Соловьеву. — Это просто твои фантазии. Ну или он хочет задеть меня еще сильнее. Наверняка смеются с друзьями, как поиздевался надо мной.

Мила в этот момент задумалась о чем-то, а после кое в чем призналась.

— Он твое имя произносить запретил другим, даже морду дружку своему побил. Ну тот, с которым спорил, видимо. Сема так сказал, — последнее сказала, когда я глянула на нее вопросительно.

— Презирает, раз запретил. Может, ему противно вспоминать обо мне, — первое, что пришло мне в голову.

От моих слов подруга вздернула бровь и глянула на меня, как на дурочку.

— Да уж, в мужской психологии ты совсем не разбираешься, Аид. Тут дело в другом, — покачала головой, но досказать не успела, я выдвинула вперед ладонь.

— Не нужно, давай не будем его обсуждать. Не хочу говорить о нем.

Мила вздохнула, но продолжать не стала. Начала щебетать о Семене, что меня весьма устраивало. В этот момент пришло сообщение от Марата.