Боссу не откажешь: маленькое счастье в нагрузку

Вот так я вылила всю боль и обиду за детство на чужого человека.

Руки Ангелины чуть дрожали, и она вся страшно напряглась. Тряслась и часто дышала, а потом ушла с террасы.

Я уже думала, что всё, довела человека душевными терзаниями, но Ангелина вернулась с двумя бокалами вина. Неприлично полными — до самых краёв.

Глава 27

Кристина

— Чтобы дважды не ходить, — буркнула она. Вручила мне один и кивнула на лавку близ ограждения, с видом на море.

— Мама сильно болеет, — только мы сели, чуть помолчали, пригубили вино, как Ангелина вытерла щеку тыльной стороной ладони и заговорила.

 — Сильно и долго. И она… замечательная. Не такая как твоя… — косой взгляд на меня.

— Ирония какая, — я перевела дух и сделала большой глоток.

— Ага… — едва заметно кивнула Ангелина и тоже отпила. — Мама добрая и умная… А я выросла тупицей. Ничего не умею. На самой простецкой работе… — запнулась, и видимо не найдя подходящих слов, мотнула головой:"

"— Словом никогда ничего не могла. В школе ещё поняла, что глупая, как пробка. С тройки на двойку. Подружки мои такие же были, только им могли позволить оплатить песни-пляски, а я только смотрела на них.

В итоге даже в стриптизерши не возьмут… смешно, — горько усмехнулась и глотнула алкоголя. — А подружка-Ленка отходила в образцовый танцевальный коллектив эстрадного танца и третий год крутит жопой. Тачку купила, даже не давала никому! — опять на меня глянула, будто эта фраза была очень значимой и показательной. Как-то так вышло, что я приняла этот взгляд за сарказм и тихонько засмеялась. Ангелина тоже. Так и сидели хихикали, пока я не кивнула, призывая продолжать. — Гордиться нечем, но это лучше чем то, что делаю и делала я… В общем, — короткая пауза, — мама болела. Всегда. А ещё были долги… Господи, это я ещё мягко их называю! — посмеялась так, что стало ясно — чтобы не разреветься. — Мы брали кредит за кредитом в надежде, что вот-вот всё закончится!.. В итоге — долговая яма! Банкротство! Рецидив…

Всё же подбородок Ангелины задрожал.

Я очень сильно захотела, чтобы она замолчала. Слишком плохо её история звучала. Слишком безысходно.

— А мне восемнадцать, — отпила вина, явно чтобы заглушить крик души. — Тогда к нам и приехала «помогать» тётка. Сука! — с чувством.

 — Короче, эта сука, сказала моим родителям, мол, устроит меня в городе на работу. Относительно нашего городка — в большом городе, и зарплата будет хорошая, хоть работка и пыльная. В цех… «Программы-Рекламы». Родители всегда хотели, чтобы я начала жить своей жизнью и уехала из нашей дыры, а я даже в вуз не поступила. Меня радостно провожали. А уже в поезде… тётка рассказала свой идиотский план. Подложить меня под гендиректора всеми правдами и неправдами, и разыграть, как она сказала, классическую женскую штучку.