Бернаут

Лил вытянулась в струнку, став похожей на бутон тюльпана на тонкой ножке. Она и так была милой, почти по-детски, но, когда смотрела на Марса, ее лицо менялось: в нем появлялась глубина, которую я хотела поймать. Остановить и сфотографировать. Жаль камеры со мной не было.

– Ну, учитывая, что это единственный нормальный бар поблизости, – спокойно ответил Бланж. – Странно было бы удивляться.

Девушка повернулась в нашу сторону, и я поняла, что эта та самая, что привозила ребенка в мотошколу. От неожиданности я уронила телефон, и тот со звоном стукнулся о плитку на полу.

– Простите, – нырнула я под стол, чтобы достать мобильник, и, только поднявшись, заметила, что Реми накрыл угол столешницы ладонью, чтобы я об него не ударилась. Он продолжал говорить о чем-то с Касом, судя по всему обсуждая новую рекламную кампанию, и так же машинально, увидев, что я вернулась на место, убрал руку, словно ничего и не было.

Дэм закурил, удовлетворенно затянувшись: обрадовался, что никто, как обычно, не придушил его укоризненным взглядом, говорящим «когда-нибудь из-за тебя мы все здесь взлетим на воздух».

– У тебя новые сигареты? – спросила я, чтобы разрядить обстановку.

– Ага, – ответил он, достав пачку. – Вишневые. Хочешь?

Я помотала головой.

Лил в это время опрокинула в себя стопку, а потом, повернувшись к Лаклану своими голыми острыми коленками, произнесла, схватив его сразу за оба рукава рубашки:

– Лаки, давай потанцуем, а?

– Чего? – удивился тот. – Ты? Со мной?

– А почему нет?

– Ты же знаешь, я не танцую, малыш. – Лаклан улыбнулся.

Она оттолкнула его, обиженно надув губы.

– Тогда поищу кого-нибудь в зале.

– Так, ей сегодня больше не наливаем! – Дэм рассмеялся, покачнулся на стуле и забросил ноги в своих понтовских мокасинах на край диванчика, на котором сидела Лил.

– Почему это? – возмутилась она, подбоченившись.

– Несовершеннолетним нельзя пить, Лилиан. А вам обеим нет двадцати одного, – не отрываясь от экрана телефона, констатировал Бланж.

– Мисс Одуванчик вон вообще еще из пубертата не выбралась, – заржал Дэм. – Жопа выросла, а грудь нет.

Лаклан тихо хмыкнул, подхватив.

– Да как вы…! – уже было возмутилась я, но Бланж меня опередил. Одним резким движением подсек ножку стула, на котором сидел Дэм, и тот с глухим хлопком опрокинулся назад.

– Ай! – вскрикнул он, хватаясь за задницу.

– Лафлауэру тоже не наливать, – шутливо проговорил Бланж, и все засмеялись. Я поймала его взгляд лишь на миг, и мне показалось, что его глаза улыбнулись.

Заиграла новая песня. «Скажи, что любишь меня, даже если это неправда, – мягко пропел хрипловатый голос. – Скажи эту сладкую ложь, глядя в мои глаза».

– Не знаю, как вы, а я собираюсь сегодня повеселиться.