Бернаут

 – С твоей родинкой. Клянусь, все умрут от зависти. Тут не то что первая полоса – тут разворот года светит.

– Эванс… – Бланж предупреждающе выставил ладонь. Он хотел что-то еще добавить, но так и не решился. Молча покачал головой и вышел из ванной комнаты.

– Беланже, – крикнула я вдогонку. – Когда ты запомнишь уже, моя фамилия Беланже. – А потом рассмеялась. Хуже всего, что, кажется, за это время я и сама в это поверила. Потому что все чаще стала задумываться: а что, если?.. Что, если бы все, придуманное нами, – фальшивое – стало бы реальным? Смогла бы я быть его настоящей девушкой?

Целовать его по ночам и смеяться так искренне. Полюбить эти дурацкие мотоциклы и ловкость его рук. Позволять этим рукам нагло творить то, что им вздумается, лишь крепче прижимаясь к нему под одеялом. Видеть, как миллионы девчонок в соцсетях сходят с ума от зависти, захлебываясь ею под каждым постом.

Боже. Я присела на край ванны, прикрыв глаза. Все это и так было почти правдой. Потому что за эти несколько дней я все чаще ловила себя на мысли, что невольно думаю о его глазах, руках, о губах, которым за все эти недели так и не позволила себя поцеловать. О том, насколько привыкла к его запаху, который стал нашим общим, к телу, голосу и акценту. Вспоминала, как он впервые держал меня за руку не потому, что чувствовал себя обязанным, а потому, что сам захотел. По крайней мере, я надеялась на это. А еще чем ближе подходил финал соревнований, тем больше меня одолевало странное чувство. И это были не азарт и не радостное возбуждение, обычно царящие на трибунах. Впервые за многие недели я за него волновалась. Мне стало до ужаса страшно его отпускать. Я понимала, что не смогу уговорить его отступить: это глупо. Но мне так хотелось!

– Может, у тебя все-таки получится убедить его быть осторожнее? – шепнула я Лилиан следующим вечером, когда мы вместе вошли в здание «Лос-Анджелес-Арена», но она только головой покачала: «Ты же знаешь, его невозможно ни в чем убедить».

Знаю. С Реми Беланже этот трюк никогда не проходит. Оттого и вдвойне тревожно."

"Люди уже собирались на трибунах. Репортеры толклись на поле, то тут, то там вылавливая спортсменов для интервью. Щелкали камеры. Марс беседовал с кем-то у края арены. Бланж был здесь же, недалеко, со своим мотоциклом. Я подошла к нему, как обычно встав позади, в тени, где меня никому не было видно.

– Беланже как внезапно вспыхнувшая звезда, – произнес кто-то неподалеку. – Поднимается быстро, но так же быстро потухнет. Марс же – как прожектор. Этот год будет однозначно его.

Я обернулась. Но народу было так много, что не разобрала, кому принадлежала фраза. Вопросы сыпались один за другим. Большинство из них были вполне простыми, так что даже я могла бы ответить.