Бернаут

Он провел рукой по моему телу, чуть выше подхватывая мои бедра, и снова в меня толкнулся, вжимая пальцы мне в талию, входя глубже, так что я даже вскрикнула. Но эта боль была не такой, от которой хотелось бежать или закрыться. Она – и рана, и обезбол одновременно. Падение вниз и полет. Но самое главное, что-то произошло с моим телом. Оно стало смелее.

Я касалась обнаженного парня и хотела делать это, заставляя его тоже рвано дышать и зажмуриваться. Мне было хорошо и до безумия приятно, но ни о каком оргазме речь, конечно же, не шла. Как бы Бланж ни старался, мое тело – еще не настроенный инструмент, который и сам пока не знает, что именно умеет. Да и наш первый раз уже в любом случае превзошел все мои ожидания. И все жуткие истории, услышанные мной за год в женском кампусе. Поэтому, когда я поняла, что его выдержка уже на грани, безо всяких обвинений коснулась его затылка, гладя темные волосы, и прошептала:

– Давай.

Он впечатался в мои губы поцелуем. Ярким и жаждущим. И сквозь него я ощутила, как Реми со стоном кончает, все еще прикасаясь своими губами к моим. И это было такое мощное чувство, что показалось, будто мое сердце сейчас выпрыгнет, раскрыв грудную клетку нараспашку."

"Мы лежали в темноте, молча слушая дыхание друг друга. Я не знала, что в таких случаях полагается делать, поэтому ускользнула в душ прямо так, в чем мать родила. Поймав свое отражение в зеркале, на секунду даже замерла, до чего же красивой казалась. Растрепанной немного, особенно волосы, но счастливой. Щеки раскраснелись, а глаза блестели так, словно кто-то насыпал в радужку бриллианты.

– Красивая, – впервые в жизни, глядя на себя в зеркале, произнесла я. И улыбнулась.

Когда я вернулась в кровать, мне показалось, что Бланж спит. Но стоило лечь рядом, как его рука тут же подгребла меня под себя, а губы предельно точно нашли мои. Он стал опускаться поцелуями все ниже. А руки уже гладили мой живот, касались груди.

– Реми, Реми, – прошептала я, улыбнувшись, словно оправдываясь за то, что у меня не вышло закончить так, как ему, вероятно, хотелось. – Мне правда было хорошо.

Приложив палец к моим губам, он тихо прошептал:

– Ш-ш-ш. Я все еще безумно тебя хочу. Можно?

Глупый-глупый Бланж. Этой ночью тебе можно все.

И мою крышу полностью снесло от касания его языка, губ и пальцев. А дальше все казалось настолько распутным, что даже светящая в окно луна предпочла спрятаться за тучи.

Ночь проносится как час. И когда мне кажется, что у меня уже не осталось сил: плечи искусаны, губы зацелованы, а мышцы с непривычки ноют от секса, Бланж открывает в себе какой-то резервный источник энергии. Так что, когда мы занимаемся любовью в последний раз, уже светает. На этот раз он двигается во мне медленно, как будто наслаждаясь процессом.