Бернаут

И вот это моя компания на ближайшие три месяца! Люди, с которыми я должна подружиться и которые, судя по всему, должны подружиться со мной. Но, в отличие от Бланжа, я их совсем не знала, не понимала их шуток и не разделяла жизненных ценностей. Если они у них вообще имелись.

– Ты предпочитаешь левую или правую сторону кровати?

Да, еще и это.

«Ты замужем, детка». Я посмотрела на свое кольцо. Вот только жить в одной комнате с человеком, надевшим его мне на палец, я совершенно не хотела. Тем более в этом номере, который так сильно напоминал аквариум.

– Раз уж мы теперь должны изображать пару не только на бумаге, то договоримся о точках отступления сразу, – произнесла я.

– Что еще за точки отступления? – переспросил Бланж.

– Границы, дальше которых заходить нельзя. – Я прочертила ребром ладони линию ровно посередине кровати. – И не только в спальне. А везде, где этого потребуют обстоятельства.

– Хорошо. – Он сложил руки на груди. – Я могу тебя обнимать?

Это вполне безопасно. Я кивнула."

"– Сажать на колени?

Не восторг, но ладно.

– Целовать в шею, щеки, лоб?..

Нет, нет, нет.

Но, наверное, придется.

– В губы?

– В губы нельзя!

– Почему нельзя в губы?! – воскликнул он. – Какой идиот нам поверит?

На мгновение я поймала его взгляд. Точно такой же, как тот, которым он глядел на меня за миг до своего гигантского обмана, заставившего меня залатать дыры в сердце, чтобы через секунду они возникли снова.

– Ты не смотрел «Красотку»? Губы – это слишком интимно. – Я даже не соврала. Потому что действительно так считала. То, что я позволила Бланжу обманом подобраться ко мне, не меняло моих убеждений. Скорее, подтверждало их.

 – А я не хочу, чтобы ты в меня влюбился.

– Ты издеваешься надо мной, что ли?

– Нет. Я абсолютно серьезна. Ричард Гир же влюбился. Вдруг и ты тоже. Влюбишься.

– Но они спали друг с другом! – возмутился Бланж.

– Мы тоже спим! Видишь? – Я указала рукой на две подушки на одной постели.

– Это не то же самое!

– Я буду целовать тебя в шлем.

– Прекрасно. – Он всплеснул руками, отдернул пыльные шторы и шагнул на галерею, глядя вдаль, как будто что-то там привлекло его внимание. Треск, с которым ломались его ожидания, казалось, был слышен даже отсюда.

Это было заметно в жестах, в недовольном взгляде, но таков уж был его выбор. Никто не принуждал его. И если я уступила, приехав сюда, то и ему придется. А каким образом он будет выкручиваться – уже его проблемы.

Посидев еще с минуту, я вышла следом – просто чтобы сказать, что хочу разобрать вещи, но замерла, только сейчас увидев весь масштаб места, куда он меня привез. Все пространство вокруг было предназначено для дертбайк тренировок. Большие треки и маленькие.