Бернаут

Если честно, после случившегося на прошлой съемке мне не хотелось с Бланжем разговаривать. Потому что разумом я понимала: наши отношения – игра, ложь. Каждым фальшивым признанием он невольно рождал внутри целый вихрь бабочек, которые, как только театральный занавес опускался, возвращая меня в реальность, тут же превращались в отравленную дихлофосом моль.

Бланж прищурился, словно я его все-таки уговорила:

– Ладно, квотер12. Сможешь использовать их потом в музыкальном автомате. Должна же там хоть когда-нибудь выпасть нормальная песня. Мне кажется, в местной закусочной я видел один.

– А если я не захочу отвечать?

– Тогда возвращаешь все монеты обратно.

– В эту игру так не играют."

"– Это канадская версия. Давай! – Стянув зубами перчатку, Бланж залез в карман, достал оттуда монету и ловко подбросил, тут же поймав одной рукой. – Один секрет, – произнес он. – С тебя и с меня.

– Я не хочу. И вообще, дай я встану, у меня уже ноги затекли.

Я попыталась приподняться, но он остановил меня. Теперь я могла явно почувствовать его раздражение.

– Слушай, Жак, если ты забыла, у нас собеседование назначено на конец июля. А я до сих пор тебя не знаю. А ты не знаешь меня.

Он был слишком близко, а это нехорошо. Одно дело – обниматься перед камерой или на виду у всех, другое – продолжать, когда никто не видит.

– Проблема не в том, Бланж, что я не знаю тебя. А в том, что я не знаю настоящего тебя. Как и ты – настоящую меня. И ты не хочешь открываться.

– О чем ты?

Может о том, что ты не сказал, что у тебя есть брат.

Или о том, что жить мы будет рядом с твоим врагом.

Или еще о десятке мелких, но таких важных фактов, которыми он просто пренебрег.

Я отмахнулась.

– Забудь, – но, когда попыталась встать, мне снова не позволили.

– Если мы сдвинемся хоть на метр, Лил убьет нас. Потому что она полчаса искала удачный ракурс.

Я поморщилась. Мы продолжали сидеть, глядя друг на друга. Мои глаза – раздраженные, его – напротив – совершенно спокойные.

– В это мало верится, уж прости. Лилиан и мухи не обидит. Я вообще удивлена, как она терпит тебя все это время. Какие бы ты ни платил ей деньги.

– Думаешь, я плачу ей за то, что она ведет мои страницы?

– Разве нет?

– У нас взаимовыгодный обмен. И я просто уважаю ее труд, так же как она – мой.

– Поясни.

– Мотокросс – очень дорогостоящий вид спорта, а в женском дивизионе нет таких доходов, как в мужском. Байки здесь крайне нересурсные и требуют таких денег, о которых простые люди даже не догадываются. Через сотню моточасов летит поршень, начинает убиваться цепь. Про резину вообще молчу. Это все надо обслуживать, а значит, нужен хороший механик. Есть еще треки, за аренду которых тоже надо платить. Аренда гаражей, – продолжал он, загибая пальцы.