Брачный приз

Род поставил блюдо на маленький столик у огня и отодвинул стул для Розамонд. Показалось ли ей, что он легонько дотронулся до ее плеча, прежде чем сесть напротив, или это действительно произошло?

Чувственное напряжение росло с каждой минутой, но они молчали. Наконец Роджер поднял кубок:

— Выпьем за Дирхерст, вернее, за его будущее.

Розамонд взялась было за кубок, но тут же нахмурилась:

— Будущее?

— И замком, и его землями неплохо управляют. Но я хотел бы видеть детей арендаторов смеющимися и пухленькими, пастбища — зелеными, стада — многочисленными, а комнаты — обставленными значительно лучше. Розамонд, мы могли бы сделать Дирхерст процветающим!

— Мы? — Розамонд затрепетала.

— Мой замок в Тьюксбери совсем близко, и если править этими владениями совместно, можно получить большой доход. Берк был бы кастеляном сразу двух поместий, и вскоре Дирхерст стал бы соперничать с Тьюксбери. Это будет великий союз… наш союз!

Смысл его слов был более чем ясен. Мысли Розамонд лихорадочно заметались. Она пригубила вина, чтобы выиграть время. Роджер не скрывал желания получить ее богатства и почти убедил, что заодно хочет и Розамонд.

Из чувства противоречия она решила подвергнуть его испытанию.

— Я не возражаю видеть мастера Берка моим кастеляном, но не могли бы мы стать не мужем и женой, а тайными любовниками?

Если Роджер действительно добивается ее, наверняка не сможет устоять перед предложением. А вот если ему нужно только приданое…

Де Лейберн задумчиво прищурился, пытаясь по глазам невесты прочесть ее истинные намерения. Он был слишком умен, чтобы спросить, почему она отказывается выйти за него. Ее дерзкие слова свидетельствовали о том, что она желает его. Что ж, придется показать ей, какие изысканные радости таит в себе супружеская жизнь.

— Ты права, мы в самом деле можем стать любовниками, красавица моя, — кивнул он и, поднявшись из-за стола, протянул ей руку.

Розамонд тихо ахнула и едва не выронила кубок, мысленно проклиная свой несчастный язык. Однако она все же вложила руку в его ладонь и не успела оглянуться, как он подхватил ее и оторвал от земли.

— Открой ротик, дорогая, я хочу, чтобы ты ощутила меня в себе.

Его губы убеждали ее уступить ему, и в ней полыхнула ответная страсть. Поцелуй пронзил ее ударом молнии. Внизу живота загорелось пламя, охватив лоно. Больше нельзя отрицать ее потребность в ласках Роджера. Его чувственное притяжение лишает ее сил.

Род чуть отстранился и прошелся кончиком языка по белоснежной шее. Розамонд тихо застонала, и он понял, что добился своего.

Лизнув ее ушко, он лукаво прошептал:

— А что, если будет ребенок, любовь моя?

Розамонд мигом отрезвела и, вздрогнув, в ужасе уставилась на него.