Браслет императрицы

Потом, тоже по пьянке, подписал он какие-то бумаги, когда протрезвел – оказалось, что поменял свою квартиру в Пскове на домик-развалюху в деревне. Это еще в девяностые годы было, тогда и не такое случалось…

Ну, делать нечего, переехал в ту деревню, сперва даже немного жизнь у него наладилась – работу нашел в мехколонне, огород развел, даже женщина какая-то у него появилась. А потом снова выпивать начал, в деревне с этим делом просто, самогон все варят. Эта баба его, ясное дело, бросила, ну, Жорка тогда совсем с катушек сошел. В общем, шел он откуда-то пьяненький зимой. Присел отдохнуть, да и заснул в сугробе. Утром уже холодного нашли.

– Ужас какой! – закричала Надежда. – Слушай, Павлик, а это точные сведения?

– Самые верные, – обнадежил ее Павел, – можно сказать, что из первых рук. Говорил я с Толькой Пузанковым, он у них в группе старостой был, ездил в ту деревню Жорку хоронить. Тогда они денег кой-каких собрали, дали, кто сколько мог, Толька и отвез. Потому что у Жорки родственников никого не осталось, родители умерли к тому времени, братьев-сестер не было. Говорил – жуткое дело, как человек жил, полная нищета, голые стены…

– Все водка проклятая… – тяжело вздохнула Надежда. – Что же теперь делать?

– А что делать-то? – удивился Павел. – Это пять лет назад было, что ты делать собираешься? Надя, а тебе зачем это все?

– Да оставь, пустое это! Ошиблась я, мало ли на свете Шмелевых? Ладно, Паша, извини, что побеспокоила, Ленке привет!

И Надежда поскорее повесила трубку.

– Не верю я в такие совпадения, – сказала она коту, – не только имя, фамилия, но еще и возраст, и место рождения, и учился, говорит, в Пскове. Такого просто не бывает, стало быть, Нинкин муж – совсем не тот, за кого себя выдает, то есть живет по чужому паспорту. Ты представляешь, Бейсик?

Кот ответил ей злобным мявом – он хотел есть, и никакие посторонние люди его не интересовали.

И только-только Надежда успела накормить рыжего троглодита, переодеться и убрать очередные следы кошачьего*censored*ганства (рассыпанные по всей прихожей тюбики крема для обуви и щетки, а также вывалянная в рыжей шерсти теплая вязаная кофта, которую Надежда надевала, когда в квартире отключали отопление), как в замке заскрежетал ключ и явился муж.

– Надя, я пораньше с работы ушел! – сообщил он. – Надоело там, и чаю хочется.

Надежде хотелось супа. И картошки с мясом. Чаю-кофею она за сегодняшний день напилась под завязку. Но еды в доме не было, вчера все съели.

«Вроде бы нас всего двое, – с тоской думала она, – отчего же я не успеваю обед готовить…»

Ответ подсказал ехидный внутренний голос, но Надежда Николаевна решила его не слушать.

– Надя, а где ты была сегодня? – задал муж традиционный вопрос, отставив пустую чашку. – И что у тебя на голове?

«Еще и это!» – вспомнила Надежда.