Брат моего мужа

– Не надо делать моей жене подарки. Я сам в состоянии…

Он резко осекся, Давид поморщился, передавая ему принесенный с собой бокал виски.

– Мы семья, Георгий, а не соперники. Расслабься. Мне приятно делать Елену счастливой. Не лишай меня этого удовольствия.

Пожалуй, это оказался самый острый момент на приеме, но братья на то и братья, чтобы сгладить острее углы и переключиться на действительно серьезные темы.

Но вечер для меня не закончился.

Я не ожидала, что ко мне в душ зайдет Гера, и без лишних предисловий возьмет сзади, прижимая к холодной влажной плитке грудью. Второй раз за вечер отдаваясь мужчине, я испытывала саднящий восторг, чувствуя, как искусанными Давидом сосками трусь о мраморную плитку, как внутри меня поршнем ходит член Геры, и испытывая при этом все те же искрящиеся ощущения от близости мужчины. Всё также, но по другому. Остро и резко, но не так. Грубо и собственнически, но не с тем.

Может, это в моей голове что-то повернулось, но я по-настоящему чувствовала себя шлюхой, теперь еще и с мужем.

Но кончала я с ним, для него, совершенно искренне!

* * *К позднему субботнему завтраку Давид спустился позже всех. Немного помятый, но судя по выражению лица, довольный. Он обошел мое кресло, приветствуя Арса и Геру, и вдруг неожиданно наклонился к моей шее, громко втянув носом воздух.

Я замерла, во все глаза следя за реакцией мужа. Тот отставил чашечку кофе и заметно сжал зубы, так что желваки заиграли на скулах. А Давид словно подливал масло в огонь, оставил на шее легкий поцелуй, поглаживая кожу пальцами с другой стороны.

Под тяжелыми перекрещивающимися взглядами мужчин я сидела и боялась пошевелиться. Обстановку разрядил Арс:

– Кажется, только я еще не оценил новый парфюм мамы?

Давид расхохотался, оставив меня в покое и сев во главе стола. Гера перевел тяжелый взгляд на сына и отбрил:

– Хватит, нанюхался уже.

Я покраснела, а Давид не поняв намёка брата, поправил его:

– Нанюхается еще! Сколько впереди будет женщин у парня.

– Но не Лена.

– Хм…

И снова все взгляды скрестились на мне. Я выше задрала подбородок, взяла вилку и вонзила её в омлет с беконом:

– Приятного аппетита.

После памятного приема и не менее запоминающегося завтрака, атмосфера в доме стала меняться. Гера становился всё более подозрительным, но выливалось это только в обостренные знаки внимания ко мне.

Чуть раньше я бы только радовалась новой волне страсти, когда Гера, несмотря на усталость после многочасового рабочего дня, старался довести меня до пика, удивить, порадовать, если бы я параллельно не удовлетворяла ненасытные аппетиты его брата.

Давид словно сорвался с цепи, всех своих Хэл заменил мной.