Брат мужа

— Милая, ты зачем окно открыла? — голос Севы заставляет вздрогнуть.

Разворачиваюсь, смотрю на него, опирающегося на палочку и с тревогой изучающего меня.

— Ты же простудишься!

— Сырники подгорели, запах жуткий… — бормочу я с улыбкой, — и кофе сбежал… Так что на завтрак сегодня бутерброды, милый.

Подхожу к нему, обнимаю, целую, испытывая нежность, перемешанную со стыдом.

Он такой хороший, мой Сева, такой теплый о сна, беззащитный, родной… А я… Я просто дрянь.

— Бутеры тоже отлично, — он обнимает меня, трется носом о висок, — все равно мне перед процедурами желательно не наедаться…

Нас прерывает звонок телефона, Сева достает трубку из кармана домашних брюк, я вижу высветившегося абонента «Брат», отворачиваюсь к плите.

— Да, Вань, — говорит Сева, — скоро выхожу. Дым? А… Это Алинка сырники сожгла… Да-да… Я тоже…

Он смеется, смотрит на меня тепло и лукаво.

А мне иррационально хочется его ударить просто за это безобидное подтрунивание надо мной, это легкое обсуждение меня с человеком, которого я изо всех сил не хочу допускать в нашу с Севой жизнь.

Но тут я бессильна.

Сева не будет избегать брата. Он его боготворит, особенно после того, как полностью пришел в себя и осознал, что именно Иван сделал для его выздоровления.

И продолжает делать, несмотря ни на что.

Иван, уйдя из нашей квартиры той ночью, не собирался пропадать из жизни брата насовсем.

Он из тех, кто держит свое слово и идет к цели, невзирая на любые преграды на пути.

Целью было выздоровление Севы.

И Иван буквально головой проламывал препятствия.

Следующим утром он, как ни в чем не бывало, появился на пороге квартиры и, спокойно глядя на меня, приказал собирать брата на процедуры.

Я не стала задавать вопросы, обессиленная бессонной ночью. Голова разламывалась от боли, впереди был полноценный рабочий день, уроки, которые никто не мог отменить или перенести, и метод-собрание вишенкой на торте.

В школе ждать и входить в мое положение никто больше не собирался, я и без того серьезно подвела коллег, взяв выходной на день, когда Сева пришел в себя внезапно и потребовалось его везти к врачу.

Потому я просто собрала мужа в больницу, поцеловала его на прощание в губы, поймала теплый легкий отклик, и, ощущая мучительное жжение в области шеи от взгляда Ивана, когда прощалась с Севой, закрыла за ними дверь прямо-таки с облегчением.

Эта первая наша встреча после мучительного разговора, была тяжелой для меня.

Но то, что я не ударилась в слезы, а просто на автомате сварила себе кофе и пошла собираться на работу, подарило надежду на будущее облегчение.

В конце концов, хорошо, что Иван не впал в истерику из-за моего отказа, а оказался мужчиной, умеющим держать свое слово, и не бросил брата.