Брат мужа

"

"Мне, с одной стороны, было бы легче, если б он так сделал… Не видеть его вообще, не слышать ничего о нем.

Но, с другой, Сева в любом случае в приоритете.

И тут помощь Ивана сложно переоценить. Я прекрасно понимала, что, если бы брат мужа сейчас просто пропал из нашей жизни, то мне было бы в разы сложнее! И, возможно, прогресс Севы был бы не настолько стремительным.

С этой точки зрения постоянное присутствие Ивана в нашей жизни, а он так и продолжал приезжать каждый день, возить брата на процедуры, платить за лечение и необходимые обследования, было бесценным.

И неважно, что лично я испытывала каждый раз, когда видела его. И когда ловила на себе его взгляды, по-прежнему жадные и полные темного, подчиняющего вожделения.

Он ничего не говорил, не намекал, боже, да он даже не дотронулся до меня ни разу!

Но ощущение того, что в голове своей Иван постоянно прокручивает картинки того, что делал со мной, было настолько острым и горячим, что в его присутствии мне становилось сложно дышать.

Кожа горела, губы сохли, в голове мутилось.

И сжималось все внутри от осознания, что произошедшее не отпустило меня, оставило невероятно глубокий след в душе. Я стыдилась, злилась, казнила себя. Называла дрянью, похотливой кошкой, дурой…

И все равно каждую ночь, в своих диких кошмарах, сгорала в жестких жадных руках, умирая от стыда и похоти.

— Ну все, я сейчас, — заканчивает разговор Сева, — я сам спущусь, брат! Не надо подниматься! А, ты уже в подъезде…

Я выдыхаю и иду в комнату, чтоб приготовить Севе одежду.

И готовясь морально к появлению Ивана в квартире.

Муж и в самом деле окреп уже настолько, что может сам, придерживаясь за перила и опираясь на трость, спуститься вниз. Но Иван все равно постоянно приходит в квартиру.

Здоровается со мной, равнодушно, прохладно, наблюдает, как я провожаю мужа.

Внешне все выглядит пристойно, да…

Непристойны только его взгляды.

И образы в моей голове.

35

— Слушай, Алин, — говорит Сева, когда я застегиваю на нем рубашку. Не то, чтоб у него не получается это делать, просто мне приятно и хочется, — давай вечером посидим у нас. Я Ивана приглашу… А то столько месяцев уже прошло, а мы так и не отметили мое возвращение к жизни…

Мои пальцы застывают на пуговках, смотрю на кадык мужа, лихорадочно соображая, что делать, что говорить. Все это время я старалась быть как можно дальше от Ивана, и только благодаря этому спасалась. Отличная терапия избеганием.

Сева не мог не заметить, что мы с его братом, мягко говоря, холодно общаемся, и даже заговаривал об этом прямо с того момента, когда к нему вообще вернулась речь, то есть, примерно, с месяц назад. Но прямые вопросы на эту тему мне удавалось обходить.

Сева знал, что Иван жил в квартире несколько недель, а потом съехал.