Брат ответит

Отсюда направо, примерно километр. Там спуск к реке, мостки. Встретимся через час. С вас триста сорок два рубля.

Звонко щелкнула касса. Из кухни показался громадный мужчина, искоса взглянул на меня, потом на Ольгу. Спросил:

— Калькулятор опять не работает?

Она улыбнулась — хорошо поставленной, театральной улыбкой.

— Батарейка села, Гошик! Но я посчитала в уме!

Мужчина положил лапищу на худенькое плечо испуганной лани, строгим тоном обратился ко мне:

— А вы в наши края зачем?

— Лошадей люблю и рыбалку, — лихо соврала я.

Он взглянул с сомнением, но ничего не спросил.

Однако и Ольгу больше из кухни не выпускал. Сам принес мне обед, выслушал похвалы, убрал пустые тарелки.

— Вы здесь только вдвоем работаете? — поинтересовалась я.

— В обычные дни да. Когда свадьбы или поминки — с помощниками.

Я еще раз оглядела столовку. Потертый кафель, скучные стены. В открытую дверь кухни видно, как Ольга в перчатках по локоть моет посуду — совсем каменный век.

«По-моему, ставить балеты в Москве — пусть даже с аутистами — гораздо интереснее», — подумалось мне.

Но потом огромный и суровый Георгий подошел к своей невесте, обнял ее — и она отозвалась такой счастливой улыбкой, что мне сразу стало понятно: грязные тарелки в Прасковичах — ерунда, когда тебя любят.

* * *"

"С раннего детства Ольга привыкла бояться, но не показывать вида. Страх шел с ней рука об руку с четырех лет, когда малышка начала посещать уроки танцев. Прочие девочки плясали для удовольствия. Но Олина мама прочила дочке карьеру балерины и постоянно пугала, что в хореографическое училище при Главном театре страны ее не возьмут.

Дальше — когда все-таки взяли — тоже постоянно висела угроза.

Не отберут на отчетный концерт, поставят последней в ряду, переведут в миманс, отчислят за бесперспективность, высокий рост или лишний вес.

Звездных задатков Оля не демонстрировала, но подружек невесты и всевозможные па-де-катр танцевала регулярно. Однако страх не отступал. Известно всем: даже в кордебалет в Главном театре конкурс. И в Станиславского не всякого возьмут. Приезжие — те хотя бы домой могут вернуться с престижными «корочками», а ей куда? Преподавать танцы в Доме культуры?!

В Главный театр Оля все же попала.

Но здесь умели пугать куда круче, чем в училище: не смей поправиться, не вздумай загорать, не дай бог тебе забеременеть. Угроза висела над всеми, но Ольга, пожалуй, единственная вообще не могла расслабиться. Плохо спала ночами, грызла на нервной почве ногти. Подружки откровенно над ней посмеивались, тогдашний молодой человек пенял, что у нее тревожно-мнительный характер. Мама внезапно вышла замуж и теперь третировала дочь на пару с супругом. Ольге пришлось съехать от «молодоженов» в съемную квартирку на окраине.