Братва. Пощады не будет

Но это не была пьяная фантазия, не мираж, как я поначалу подумал.

Дверца машины хлопнула, и появился водитель с шапкой кудрявых рыжих волос – точно таких, как у Жоры. За ним из автомобиля вышла молодая девица в ярком красном платье.

Артист с трудом поднял отяжелевшую голову; он успел уже весьма изрядно приложиться к самогонке.

– А-а! Наша ненаглядная принцесса Тамарка прикатила! – хохотнул он.

– Отстань, козел. Надоел, – скривив напомаженные губки, отмахнулась Тамара.

– А меня, пьяная твоя харя, ты и в упор уже не видишь? – спросил рыжий таксист.

Артист осоловело воззрился на него.

– Генрих?! Ты как здесь очутился?

– Закусывать надо, милый братик, и поменьше хлебать водки – она, как нам доказывает история, и так массу замечательных людей сбила с панталыку. А нашел я вас запросто – ты же сам сказал, на старом месте будете.

– Между прочим, эт-то не водка, а самогон! – заплетающимся языком попробовал оправдаться Артист.

– Тем более! – засмеялся Генрих. – Ладно. Покемарь децал. Позже побазарим.

Жора не заставил себя уговаривать, обессиленно уронил голову и больше не подавал никаких признаков жизни.

Серый с Дантистом встали, как солдаты перед командиром, ожидая от таксиста приказаний.

– Садитесь! – махнул тот рукой. – Как водичка? Ништяк?

– Первый сорт!

– Как парное молоко!

– Отлично. Отдохну немного от служения Родине и Отечеству! – Генрих скинул одежду, удобно прилег на песочке.– Забавная, скажу я вам, эта штучка – жизнь, братишки! – сладко зевнул он, интеллигентно прикрыв рот ладонью.

Тамара присела рядом с ним. Ее карие глаза задумчиво смотрели на воду.

Я даже позабыл про карточное поражение, глядя на Тамару. Это была стройная девчонка лет двадцати с длинными вьющимися черными волосами, с приятным, по-детски чуть капризным выражением лица.

Генрих, явно по-хозяйски, положил голову на колени Тамары. Та снисходительно усмехнулась и нежно-ласково провела ладонью по его курчавой шевелюре.

– Скучно что-то, – томно вздохнул таксист.

Серый с готовностью взял гитару и стал старательно настраивать струны.

– Нет уж, уволь! – притворно испугался Генрих. – Только не это! С гитарой Жорик мне уже все мозги перетрахал! Дантист, глянь-ка в машине на заднем сиденье.

Дантист, покачнувшись, встал и приволок кассетный магнитофон.

В скором времени все птахи в лесу сильно перепугались: из мощного динамика понеслись лихие вопли ансамбля «ХУ». Пташки волновались не напрасно – голоса певцов смахивали то на вой, то на мяуканье, то на плач изголодавшегося волка, жалующегося на луну.

Стая птиц поднялась в небесную синь и упорхнула подальше от опасного соседства.

Лишь сороке, казалось, шизоидные выкрики ансамбля пришлись по душе.