Братва. Пощады не будет

"Евгений Монах

Братва. Пощады не будет

Об авторе

(газета «Известия» № 39, 1997 г.)

ПИСАТЕЛЬ ПО ПРОЗВИЩУ МОНАХ

На вопрос прапорщика-контролера при выходе из лагеря: «Чем будешь заниматься на воле?» – он, не задумываясь, обронил: «Убивать. Больше я ничего не умею...»

Но судьба распорядилась по-иному. Монах – таково его имя в криминальном мире – не окунулся в бутылку, как большинство соратников при аналогичных обстоятельствах, а... сел за письменный стол. Очень скоро появилась на свет в журнале «Урал» первая повесть Монаха «Смотрю на мир глазами волка», в которой он попытался показать современный преступный мир без выдумок и вранья.

Необычного автора тут же разыскало московское издательство и выпустило уже целую книгу под одноименным названием. Менее чем за год книга выдержала четыре переиздания в Москве и даже успела выйти в Германии в издательстве «Контакт».

Судьба Монаха по-своему уникальна.

«В свое время у нас была спаянная группа единомышленников, которая контролировала наркоту и ресторанных проституток. Случались и накладки – меня пару раз арестовывали по подозрению в убийстве нескольких сутенеров, но обвинения в суде благополучно рассыпались в прах благодаря моему адвокату Черняку из так называемой «золотой пятерки».

Однако к середине 80-х у нас наметились серьезные трения с конкурирующей группой. Переговоры, к сожалению, очень скоро вышли из дипломатических рамок, в результате чего образовалось шесть трупов. Два из них органы старательно «шили» мне. Угрозыск тогда всерьез под меня копал – кроме двух «мокрух», бандитизма и разбоя, обвинил меня также в госхищениях в особо крупных размерах – всего в общей сложности по десяти статьям УК, пять из которых предусматривали высшую меру наказания. Продержали в тюремной камере под следствием почти два года, но на суде практически все пункты обвинения отпали за недоказанностью. Дело направили на доследование. Я твердо рассчитывал, что все закончится, как и прежде. Но для Свердловского облсуда честь мундира оказалась важнее соблюдения законности – «впаяли» мне тринадцать лет заключения по одной из 102-х, основываясь лишь на слабых косвенных уликах. Да еще пункт «г» – особую жестокость приписали. Отсидел только десять лет. Первое же прошение о помиловании на имя президента «стрельнуло», как у нас говорится. Понятно, что главная в этом заслуга писателя Анатолия Приставкина – председателя комиссии по помилованиям. На моем примере он может убедиться, что даже особо опасные преступники, освободившись, не всегда возвращаются «на круги своя».

Почему я попал в криминальный мир? С этим вопросом я попытался разобраться в повести «Игра». Рос в интеллигентной преподавательской семье.